Дверь Тапок подпёр остовом того самого повреждённого экзоскелетного каркаса, из которого недавно брал материал для принтера — тяжёлая металлическая конструкция, притащенная им со склада, легла поперёк створок надёжнее любого замка. Заодно выковырял из его коленного сустава все равно сломанной брони новый актуатор.
Решётку на окне Тапок проверил, подёргав руками. Убедившись в её прочности, добавил сверху ещё пару найденных на складе листов композита, прикрученных на ржавые болты прямо сквозь стену жилого модуля — грубо, но действенно.
По периметру модуля он расставил несколько сигнальных модулей, выведя их на звуковую плату своей брони. Любое существо, задевшее тепловой луч в темноте , разомкнёт контакты и вызовет вой из динамиков достаточный, чтобы разбудить даже самого крепко спящего человека.
— Ну вот, — сказал он, закончив приготовления и усаживаясь на свободную койку — крепость готова. Надеюсь, всё это моя паранойя и мы спокойно переночуем тут с тобой. Но в целом мы готовы ко всем.
Наверное, не стоило гневить богов такими фразами. Осада началась около полуночи.
Первым знаком стал не звук сирены, а поведение кота — тот, до этого сонно развалившийся на койке, вдруг весь подобрался, уши прижались к голове, а взгляд уставился в направлении единственного окна модуля. Тапок, дремавший вполглаза, мгновенно проснулся, потянувшись рукой к оружию.
Снаружи, за стенами модуля, что-то двигалось.
Звук был негромким — не топот, не рёв, а какое-то методичное, размеренное царапанье, будто множество острых предметов методично пробовали на прочность обшивку модуля со всех сторон одновременно. Тапок замер, вслушиваясь, и очень скоро понял, что звук доносится не с одной стороны — а с трёх. Что-то обходило модуль по кругу, ощупывая каждый сантиметр периметра в поисках слабого места.
— Кот, — прошептал Тапок, поднимаясь с койки максимально плавно, чтобы не выдать своё присутствие лишним шумом, — а ведь мы с тобой сегодня надышали на весь лагерь запахом свежей крови и жареного мяса. Похоже, гости решили заглянуть на огонёк.
Царапанье стало настойчивее возле двери — металлический каркас, служивший подпоркой, легонько дрогнул, будто что-то снаружи пробовало его на прочность прямым нажимом. Тапок бесшумно приблизился к окну, стараясь держаться в тени, и осторожно заглянул в узкую щель между листом композита и решёткой.
Снаружи, в мутном свете местной луны, пробивающемся через редкие разрывы облаков, двигались силуэты. Не два, не три — гораздо больше. Приземистые, вытянутые тела скользили вдоль стен соседнего модуля, огибали остов гравиплатформы, перетекали друг в друга в темноте так, что было почти невозможно понять, где кончается одна тварь и начинается следующая. Их было по меньшей мере с десяток, и все они двигались синхронно, будто бы отрабатывая единую программу.
Тапок отстранился от окна и медленно выдохнул сквозь зубы.
— Знаешь, кот, — прошептал он, — есть у меня один голофильм в памяти, из тех, что Юси смотрела вечно, пока укачивала Мирру. Про группу наёмников, застрявших в старом жилом модуле на планете, где раз в двадцать шесть лет наступает вечная тьма и приходят твари, которые боятся света. Там ровно такая же сцена была. Сидят они, значит, забаррикадировавшись, а снаружи скребётся вот такая же орда, вынюхивая слабое место.