Голографический проектор, рисующий сетку прямо в воздухе. Тапок навел ствол оружия на лежащий на земле труп все того же здоровяка с четырьмя лапами и от неожиданности мгновенно опустил оружие. Потом навел еще раз. И понял, что это не глюки. Прицел не просто позволял захватывать цель. Он подсвечивал колени, точки на горле и разверстую рану на месте головы красными маркерами. Похоже, устройство каким-то неизвестным образом позволяло обнаруживать уязвимые точки противника.
Ради эксперимента Тапок вылез из своего скафандра, не выключая его, и, отойдя на пару шагов, навел на него прицельный маркер. Индикаторы тут же высветили все отремонтированные кустарными пластинами места жёлтой подсветкой, ярко-красным заполыхала точка на боковой части брони, там, где криво установилась плита. И менее ярким, но заметным цветом выделились сочленения рук, ног, шеи.
Анализатор этого оружия работал идеально — он будто бы видел, где в броне слабые места. Теперь становилось понятно, как не слишком-то хорошие стрелки умудрились настолько качественно продырявить боевой скафандр, и ровно там, где он уже был изрядно поврежден.
Тапок попробовал нажать спуск, нацелив оружие в стену одного из ангаров, и тут его ждал облом. Оружие в руках слегка завибрировало, потом прогудело и… больше ничего. Похоже, что для активации требовалось что-то еще… стоило повнимательнее осмотреть тела.
Тапок немедленно занялся этим. Но начал он не с трупов, с которых снял непонятное оружие, а с тела здоровяка — уж больно тот выделялся среди всех остальных.
Среди немногочисленных изрядно истлевших предметов первой необходимости в карманах четырёхрукого обнаружился небольшой герметичный контейнер, а внутри — пара голокристаллов, аккуратно уложенных в противоударные ячейки. Учитывая хоть и полностью истлевший, но по-прежнему опознаваемый мультиинструмент на поясе и россыпь всяких мелких электронных модулей в подсумках — эта тварь когда-то была не рядовым сотрудником экспедиции, а кем-то из технического персонала — не просто хранила ценное оборудование, а именно оберегала его, даже мутировав до полной неузнаваемости.
— Ну-ка, ну-ка, — сказал Тапок, доставая первый кристалл и осматривая его на предмет повреждений. — Что тут у нас?
Первый кристалл, вставленный в разъём приватника, оказался архивом технической документации — схемы, отчёты по обслуживанию оборудования, скучные протоколы совещаний, ничего особо интересного, кроме разве что общего понимания, насколько тщательно эта экспедиция готовилась к своей миссии, прежде чем всё пошло под откос.
Второй кристалл заставил Тапка присвистнуть.
— Ого, — сказал он, глядя на развернувшуюся на экране приватника трёхмерную проекцию местности, — а вот это уже что-то. Это, если я не ошибаюсь, полноценная картографическая съёмка с гравиплатформы. Причем высококачественная.
Проекция разворачивалась медленно, слой за слоем, показывая рельеф на десятки километров вокруг: русло реки, которую они с котом с таким трудом преодолели, тропу, ведущую от лагеря дальше в джунгли, и, что было самым важным и интересным, — обширную область в пяти километрах от этого лагеря, в которой высились две группы искусственных построек правильной геометрической формы. Комплекс. Тот самый, о котором предупреждал сгинувший в этих же самых джунглях Эрик Блейн.