Гуго вывернуло наизнанку. Он привалился к стене, мышцы дрожали, зубы выбивали чечетку. Пот лил градом, хотя ему было ужасно холодно. Тело скрутила еще одна судорога, его опять стошнило. Он не придумал ничего лучше, чем сунуть в рот горсть снега, чтобы хоть немного смыть кислятину. Посмотрел на лужу под ногами и увидел в ней Адель. Вот она возится у шкафчика со стаканами, наливает шнапс… Яд.
«Пусть вашу еду сначала пробует кто-нибудь из заключенных».
– Сучка…
Очередной приступ согнул его пополам. Желудок сжался так сильно, что Гуго вырвало со звериным рычанием, сразу потерявшимся в темноте. Он сплюнул, сунул в рот еще снега, и от холода коренной зуб пронзило болью. Гуго понял, что сейчас умрет прямо тут, повалившись в собственную блевотину. Представил виноватое лицо Либехеншеля, изумленное – Фогта, шушукающихся врачей. Небе, стучащего зубами. Отца, одиноко сидящего в Берлине под бомбами, без жены и сына.
Попробовал сделать шаг. Вокруг никого не было. Ряды бараков равнодушно наблюдали за ним своими слепыми глазами-окнами. От вида колючей проволоки по периметру Гуго почувствовал себя в западне.
– Герр Фишер?
Опять этот голос. Он эхом заметался среди берез, скользя между ветвей вместе с ветром.
Гуго обернулся. Адель стояла в свете прожектора, всего в нескольких шагах от густой темноты, в которой застрял он сам. Ее лицо было изуродовано тенями. Сыщику показалось, будто девушка злобно усмехается, скаля зубы.
– Подойдите, пожалуйста.
Она приблизилась. Он схватил ее за полу пальто, застав врасплох, и подтянул к себе. Адель не успела даже вскрикнуть. Гуго уронил трость и что было сил зажал ей рот ладонью. Голова кружилась. Все вокруг потускнело, подернулось пеплом, отчетливо завоняло сгоревшими трупами. Гуго видел лишь глаза, ярко блестевшие над его ладонью. Адель смотрела на него в ужасе, что-то мыча и не вырываясь, неподвижная, точно перепуганный воробышек.
– Что было в моем стакане? – прошипел Гуго.
Адель замотала головой, рыжие волны, пахнущие морем, набежали на ее лицо.
– Яд, да? – Гуго все крепче вжимал ладонь ей в лицо. – Вы меня отравили из опасения, что я все узнаю. Браун тоже обо всем догадался, и вы с Хоффманом его прикончили!
Живот пронзила боль. Гуго отпустил Адель. Он больше не чувствовал больной ноги. Повалился на колени, затем опустился на четвереньки, как загнанный зверь.
– Герр Фишер!
Голос прозвучал глухо, словно пробивался сквозь снег и пепел.
34
Адель сидела рядом и смотрела на него. Рука затекла. Кто-то его связал. Гуго попробовал пошевелиться и не смог. Привязали к койке или чему-то подобному. Лежал он на спине; ноги, очевидно, тоже связаны. На животе что-то тяжелое сильно давило на желудок и легкие. Дышать было трудно. Он задергался. В ушах отозвался металлический звон.
– Вы же сейчас все повалите! – воскликнула Адель.
Накатил гнев. А он-то, дурень, ей доверял… Попробовал сообразить, где находится, но видел лишь облупившийся потолок со вздыбленной от влажности штукатуркой. Наверное, какая-то потайная комната. Значит, у Адель был сообщник, он же – убийца Брауна. И кто это? Хоффман в тюрьме.