Они остановились у склада личных вещей. Выйдя, Гуго сразу погрузился в знакомый сладковато-вяжущий дым. На сей раз рвоту он сдержал. Подставил ладонь под снег. Снежинки таяли, превращаясь в пепельную кашицу.
– Кто-то жарит мясо. Да, папочка? – прозвенел детский голосок.
Гуго оглянулся и увидел белобрысую девочку с тугими косичками, в красном шерстяном пальтишке и черных лаковых ботиночках. Она держала на поводке крупную овчарку, обнюхивавшую чемодан. Другая ладошка пряталась в ладони отца, одетого в форму СС. На шее у нее висела табличка с немецкими именем и фамилией. Во избежание случайного попадания в газовую камеру, сообразил Гуго. Девочка бесхитростно улыбнулась и потерла ладошкой живот.
– Кушать хочу, папа. Сосисочку…
Мужчина засмеялся, потрепал дочь по голове. Девочка дернула поводок, овчарка побежала дальше, вдоль бесконечного рядя «канадских» бараков. Гуго долго смотрел ей вслед. Стоял, словно впав в странную клейкую летаргию, пока отец, дочь и собака не превратились в темные пятнышки, растворяясь в снегопаде. В груди опять образовалась пустота.
– Герр Фишер!
Голос фрау Браун выдернул его из ступора. Она шла, почти печатая шаг, однако на губах играла улыбка.
– Есть новости?
– А, это вы, фрау Браун.
Вместе вошли в барак, где она работала, и двинулись вперед, рассекая море заключенных. Женщины вокруг напоминали неутомимых муравьев в серых платках на низко опущенных головах. Они никогда не разговаривали.
– Итак, что нового?
Гуго вытащил из кармана подвеску, показал:
– Узнаете?
– А должна? – нахмурилась фрау Браун.
– Это лежало на полу в кабинете вашего мужа в вечер убийства. Ручаетесь, что подвеска не его?
– Не его и не моя, за это ручаюсь.
Гуго внимательно смотрел ей в лицо. Черты были спокойными, глаза ясными. Похоже, не врала. Выходит, подвеску потерял убийца. Оставалось найти владельца.
– И больше ничего? – Фрау Браун вздохнула.
– Доверьтесь мне, я обязательно доберусь до сути. Сегодня во второй половине дня еще раз допрошу Осмунда Беккера.
Фрау Браун выпрямилась, точно кол проглотила. Руки судорожно стиснули плетку. Гуго физически почувствовал ее напряжение: она испугалась, что их с Беккером выведут на чистую воду.
– Кстати, вы хорошо знаете Беккера?
– Не особенно, – ощетинилась она.
Гуго сжал подвеску в кулаке. Вспомнил объятия двух любовников, их нежное воркование под медленно падающим снегом.
– Все в порядке? – спросил кто-то сзади.
К ним приближалась Анита Куниг, подозрительно глядя на Гуго. От тусклого света, пробивавшегося в окна, родимое пятно выделялось резче, а морщины казались глубже. Она выглядела как волчица, спешащая на защиту детеныша.
– Да-да, все хорошо, – успокоила ее фрау Браун.
– Я приехал, чтобы показать вот это. – Гуго раскрыл ладонь с подвеской. – Ее нашли в кабинете Брауна. Узнаете?
Анита так и впилась взглядом в золотую букву. Казалось, родимое пятно зажило собственной жизнью и пульсирует на белой натянувшейся коже.
– Никогда не видела.
– Может быть, замечали что-то похожее у кого-то на шее? Вспомните, пожалуйста.