Тогда я решила, что мама была права. Так странно. Она уже давно лежала в могиле, но словно до сих пор стояла за левым плечом. И шептала, что нельзя привязываться к людям. Что любовь – это всплеск гормонов, а потом будет больно. Что рожать детей – глупо, лучше подольше пожить для себя… Но сейчас, чем больше я находилась рядом с Сергеем и детьми, тем слабее становился ее призрак. И я понимала, как хочу быть с ними. Настоящей семьей. Не за деньги, а по велению сердца.
Я погрузилась в себя и не сразу поняла, куда мы идем. Сергей повел меня по тропинке между деревьев. Над нами высоко-высоко в небо уходили сосны. Над их макушками виднелось ярко-голубое небо. Вдруг послышалось кваканье лягушек, и повеяло сыростью. Деревья расступились, и перед нами оказалось небольшое озеро. Похоже, сюда нередко приходили. На берегу обустроили изящную кованую беседку, а через воду перебросили аккуратный мостик.
Мы поднялись на него, останавливаясь посередине. Я немного нервно обхватила пальцами металлические перила. Все выглядело так романтично и мило, что понадобилась минутка, чтобы взять себя в руки и не расплыться ванильной лужицей.
«Включи мозги, Рита! Если бы он хотел пригласить тебя на свидание, то уже сделал бы это!» – вякнул мой внутренний голос.
– Здесь красиво, – улыбнулась я, оборачиваясь на Сергея.
Он шагнул ближе ко мне. У меня перехватило дыхание, а тело оцепенело, когда его ладони опустились на талию. Пролетел легкий ветерок, и мои волосы затрепетали. Сергей убрал прядку мне за ухо, а потом кончики его пальцев медленно и томно обвели контур лица.
– Я же спас твоего брата… – в голосе проступили мурлычущие нотки. – Теперь имею полное право потребовать плату, да?
Дыхание сбилось, а губы сами собой приоткрылись. Сергей подался вперед, накрывая их поцелуем. Таким сладким, что ослабели колени. Я невольно сжала пальцами рубашку на широких плечах. Ведь голова закружилась, и казалось, вот-вот уплыву куда-то. Когда наши губы снова разомкнулись, я посмотрела на Сергея мутным взглядом.
– Плату? Поцелуй? – на щеках заиграл легкий румянец.
Сергей взял меня за подбородок. Медленно провел пальцем по губам, чуть сминая, будто напоминая про поцелуй.
– Нет. Вечер в моей власти.
– Что?! – я вспыхнула, отпрянув.
Глаза широко распахнулись. Тело, конечно, было и радо такому повороту – даже бабочки в животе встрепенулись. Но у меня еще осталась гордость! Я уже хватанула воздуха, готовая возмутиться, как вдруг Сергей рассмеялся.
– Один мой знакомый недавно увлекся живописью. Не то, чтобы он стал новым Пикассо, но что-то там рисует, – объяснил он, но в глазах продолжили плясать бесята. – В общем, он устраивает благотворительную выставку. Собирает деньги для детского дома. И приглашает всех семьями, с детьми.
– А, так ты хочешь… чтобы я пошла с тобой? – я неловко переплела пальцы.
– Ну, конечно, – Сергей взял меня за руку. – Ты же для всех моя жена.
Я представила, как мы будем ходить под ручку среди расфуфыренных светских львиц и холеных бизнесменов. И как они станут расспрашивать о моем чудесном воскрешении. Так и слышала в голове: «Катенька, ну, надо же! Мы так рады, что ты выжила! Это настоящее чудо, Катрина!»