Я завела руку назад, запуская пальцы в его короткие волосы. Тело само собой изгибалось, поддавалось, как у мурлычущей кошки. Ресницы задрожали, опускаясь. Дыхание сбилось, а в голове остался один сладкий туман.
– А ты отпустил бы? – тихо улыбнулась я.
– Ни за что, – Сергей решительно развернул меня к себе. – Я теперь тебя никогда не отпущу.
Я на секунду забыла, как дышать, когда он оказался настолько близко. Такое правильное и одновременно мужественное лицо, прямой взгляд синих глаз, четко очерченные чувственные губы… Наверно, любовь с первого взгляда все-таки бывает. И я точно влюбилась еще там, на пороге клиники.
Сергей накрыл мои губы поцелуем, и я подалась навстречу. Прижалась так отчаянно, будто желая срастись каждой клеточкой тела. Стать единым целым. Голова закружилась, а ноги точно подкосились бы, если бы не объятья Сергея. Его сильные руки заскользили по моему телу, а оно отозвалось сорванным дыханием и безумным пульсом.
Я оторвалась всего на секунду. По губам, припухшим после поцелуя, скользнула смущенная улыбка. Ладонь нажала на кран над ванной. Иначе еще немного – и вода полилась бы через край.
Сергей усмехнулся, перехватывая мои руки. Наполовину расстегнутая рубашка полетела прочь. И больше он, как и обещал, не отпустил.
* * *
За завтраком я сидела с задумчивой улыбкой. Ева приставала к Сергею с расспросами, дети уплетали за обе щеки котлеты и макароны-спиральки, политые ароматным кетчупом. А я просто плыла, подперев лицо ладонью и что-то чертя вилкой на тарелке. По телу растекалась сладкая слабость. Вспоминались нежные поцелуи и слова на ухо.
Я даже вздрогнула, когда после завтрака Ева утащила меня мыть тарелки. Сергей ушел с детьми. Как только мы остались вдвоем, она отставила стопку посуды в сторону.
– Нам нужно поговорить, – Ева смерила строгим взглядом синих глаз. – Я знаю, кто ты.
Сердце оборвалось. Чашка, которую я сунула было под кран, выскользнула из рук. По раковине со звоном разлетелись осколки.
Я ойкнула, а Ева лишь невозмутимо перекрыла воду. Все ясно. Если эта женщина такая тихая и напряженная, быть беде.
– Я… я понимаю, как это выглядит, – я схватила посудное полотенце, то ли вытирая руки, то ли просто нервно комкая. – Ты думаешь, что я притворилась Катей ради денег или еще чего-то, но я не обманывала Сергея. Он в курсе, кто я!
Она мягко опустила ладонь мне на плечо. Ева чуть подалась вперед, и меня окутало облачком цветочных духов.
– Я знаю. Знаю все, – она успокаивающе улыбнулась. – Он сам мне рассказал. Вопрос в том, что вы будете делать дальше?
– Не знаю.
Я со вздохом низко опустила голову. Волосы свесились на лицо, будто пряча от всего этого. Ева отступила на шаг, качая головой.
– Ты не можешь вечно притворяться Катей. Рано или поздно, правда раскроется. И что тогда?
– Если он решит, мы все расскажем, – я зябко обняла себя за плечи. – Пока мы об этом не говорили.
«И я боюсь этого разговора», – подумала я, прикрывая глаза.
Цокнув языком, Ева шумно вздохнула. Она начала собирать осколки, будто нарочно звякая ими погромче.