Макс вскочил по скрипучим ступенькам, впуская нас внутрь. Малыш у меня на руках пронзительно чихнул от летающей в воздухе пыли.
– А тут нет пауков? – доверчиво спросил он, прижимаясь ко мне.
– Н-наверно… – пробормотала я, оглядываясь в темном коридорчике без окон.
«Главное, чтобы здесь бандитов не было», – оптимистично брякнул мой внутренний голос.
Макс отыскал на стене шатающийся старый выключатель, и под потолком загорелась лампочка в старом абажуре.
– Мамочка, а где мы? – малыш завертел головой.
Я со вздохом осторожно отцепила его от себя. Сердце заныло. Ведь было так приятно, когда этот мальчик называл «мамой». Пусть даже он и обознался. Может, я внешне похожа на его маму? Фигура там, прическа, мало ли… Я бережно опустила его на пол и присела рядом.
– Послушай, ты перепутал… – начала я, взяв в свои руки маленькие ладошки, замерзшие от волнения.
Макс ухватил меня за плечо. Он кивком показал на дверь. Вздохнув, я вышла с ним на порог. В лицо повеяло свежим лесным ветерком. Он шевельнул волосы, заметно растрепавшиеся после погони.
– Этому мальчику… Кириллу… очень досталось, – вздохнул Макс, мрачно глядя вдаль. – Его мамы больше нет. Видно, он так и не смог с этим смириться, раз принял тебя за нее. Подыграй ему немного. Тебе же несложно.
– Подыграть?! Ты в своем уме?! – взвилась я. – А потом он будет думать, что мама его бросила?
– Рита! Это ненадолго! Просто помоги мне хоть раз… Сама видишь, у нас проблемы! – он сложил ладони в молитвенном жесте.
Макс попытался изобразить глазки голодного щенка, но для двухметрового нахала – задача не из легких. Так что я закипела еще сильнее:
– Хоть раз?! А как же тот раз, когда ты купил биодобавок полон дом, а я потом втюхивала их всем подругами? А нерабочие роботы, которых я бонусами раздавала у себя на работе? А когда ты вдолбил себе в голову, что станешь крутым видеоблогером, кто держал тебе камеру?
Я шагнула к Максу, тыкая ему пальцем в грудь. Мои волосы разметались. Глаза засверкали от ярости. И у Макса тоже. Наверно, сейчас мы напоминали близнецов со светлыми глазами, горящими гневом, и разметавшимися каштановыми волосами.
– Это другое! Здесь вопрос жизни и смерти! Ты не понимаешь… Этот ребенок, он – не мой. Он…
Макс схватил меня за плечи, встряхивая. Я уже собралась потребовать объяснений, но тут из дома выбежал Кирилл. Он пихнул моего брата в ногу, пытаясь оттолкнуть его.
– Не надо! Не обижай мою маму! Ты плохой!
Макс вздохнул, отпуская. А Кирилл бросился меня обнимать.
– Не переживай, Кирюшка, – я тепло погладила его по волосам. – Дядя Макс просто весь на нервах, вот и кричит. Все хорошо.
– Пусть этот дядя уйдет, – пробурчал Кирилл. – Он чужой! А ты – моя. Люблю тебя.
Макс обиженно насупился. Еще непонятно, кто здесь больший ребенок! Я украдкой подмигнула ему и повела Кирилла к дому.
– Ну, что ты? – заворковала я ему. – Прогонять людей невежливо! Давай лучше посмотрим, есть ли в этом доме игрушки! Поищем что-нибудь интересное?
Из игрушек нашелся только старый плюшевый медведь с облезшим боком. Вместо глаз были пришиты большие желтые пуговицы. На шее красовался бант – выгоревшая на солнце ленточка. Кириллу игрушка понравилась. Он утащил ее с собой на кровать на сетке, прижимая к себе и болтая ногами.