– Более чем, – он недвусмысленно окинул меня горячим хищным взглядом. – Тебе ли не знать? Думаешь, я поведусь на твои игры? Что ты выдумала? Амнезию? Скажешь, головой ударилась?
– Меня зовут Рита, – я облизнула губы. – И я могу доказать это.
Пальцы слегка дрогнули, когда я скользнула ими к воротнику домашней клетчатой рубашки. Пуговица, вторая… Я опустила взгляд, чувствуя, как заалели щеки. Но все же успела увидеть, как Егор удивленно приподнял брови. А потом его глаза опасно сверкнули. Потемнели расширившиеся зрачки. Он даже шагнул вперед, но потом стиснул кулаки, будто беря себя в руки. Держась на самом краешке.
Рубашка чуть скользнула по моим плечам. Пальцы судорожно сжались, чтобы она не спала слишком низко. В комнате было свежо, и я поежилась.
Я медленно развернулась спиной, убирая одной рукой волосы. Так, чтобы открылся белесый шрам на лопатке.
Когда в детстве гуляли с Максом на улице, то нашли старый сад возле заброшенного дома. Там, среди разросшихся кустарников, на дереве висели качели. Самые обычные: доска и две веревки вверх. Полусгнившие от времени, но тогда я об этом не подумала. Только принялась раскачиваться сильнее, сильнее, сильнее… Пока не ухнула спиной вниз. С тех пор на коже остался размашистый белый росчерк.
Егор медленно подошел ко мне. Я чуть сжалась, слыша его тяжелое дыхание. Он протянул руку, нерешительно проводя пальцами по шраму. Самыми кончиками. По коже пробежали мурашки.
– У Кати такого не было, правда? – прошептала я, не оборачиваясь. – И он достаточно старый, ты же видишь. Ему много лет, это я в детстве упала с качелей.
Сама не поняла, как перешла на панибратское «ты». Впрочем, Егор еще сильнее сломал личные границы, когда резко схватил меня, разворачивая к себе. Я коротко ойкнула, ведь рубашка чуть не спала. Еле успела дернуть ее обратно, натягивая на плечи. Пальцы засуетились по пуговицам.
– Кто ты такая?! – зарычал Егор, встряхивая меня, едва не отрывая от пола.
– Ри… Рита! – пискнула я. – Меня зовут Рита! Я… просто подменяю Катю.
Я дернулась, и на этот раз он разжал пальцы. Отступил на шаг. Но гнев на лице стал только ярче, и Егор взревел:
– Где подменяешь?! В постели Сергея Одинцова?
– Да как ты… – возмущенно зашипела я и еле удержалась, чтобы не залепить пощечину. – Я… я сижу с его детьми! Они маленькие и не готовы узнать, что их мама погибла в аварии!
– Вот значит, как он тебе все это преподнес… – медленно, каким-то неживым и металлическим тоном проговорил Егор. – Неплохой план.
Он покачал головой. Шокированный такой. И в чем дело? Можно подумать, я озвучила план, как мы с Сергеем планировали прикопать его на заднем дворе! Егор отвернулся, направляясь к двери. Чуть заторможенными шагами, словно до сих пор был в отупении.
«Он же не оставит меня здесь?! Я же не Катя! Я ему ни к чему! Тогда почему он берет и уходит?» – запаниковала я, видя, что отпускать меня никто не собирается.
– Подожди! Не уходи! Кто ты такой?.. Ты же любил Катю, да? – видя, что Егор не реагирует, я пошла ва-банк.
Он обернулся, смерив ледяным взглядом. По спине пробежал холодок.