В комнате царил полумрак. Только кое-как падал свет через открытую дверь. Он делал лицо Егора мягче, человечнее.
– Я… понимаю, почему ты так. Я слишком похожа на нее, – я шмыгнула носом, отворачиваясь.
Даже начала стягивать пиджак. Я гордая, обойдусь! Но Егор накрыл мою ладонь своей. Он развернул меня к себе, глядя в лицо.
– Нет. Не похожа, – уверенно ответил Егор. – Катя никогда не плакала бы из-за мужчины.
Вспомнились взгляды Сергея в начале. Такие задумчивые, внимательные, сравнивающие. Похожа на Катеньку или не очень? А в профиль? А когда смеюсь? Меня накрыло волной жгучей, отчаянной злости и обиды. Показалось, что сейчас по-детски задрожат губы. Совсем, как у Танюши.
«Дура! Какая же я дура! Как я могла повестись на историю с детьми? Как сразу не поняла, что Сергей подбирает меня, как приманку для зверя?» – от собственной глупости хотелось выть. От того, что сейчас я любила и ненавидела одновременно. Мне хотелось наброситься на Сергея дикой кошкой, кричать и бесноваться, а потом все-таки целовать.
И когда я посмотрела в глаза Егору, то увидела в них то же самое. Но не ко мне. А к Кате. К девушке, которой на кладбище уже давно плевать и на ненависть, и на любовь.
Мы подались друг другу навстречу одновременно. Это была не молния, не искра с первого взгляда, как писали в моих любимых книжках. Мы мстили. Каждый – своему человеку, который разбил сердце.
Егор накрыл мои губы своими жадно и жестко. И на минуту я поддалась. Пальцы вцепились в его рубашку судорожно, как за спасительную соломинку. По щекам еще чертили дорожки слезы, и я чуть жмурилась, пытаясь заставить себя почувствовать хоть что-то. Хоть как-то вытравить из себя Сергея. Но даже сейчас, когда Егор так отчаянно вжимал меня в свое сильное тело, в голове были ярко-синие глаза и теплая улыбка. Она казалась мне такой искренней… Дыхание перехватило, как от резкого прострела боли. Я отстранилась, отворачиваясь, и на щеках расплылись пятна румянца.
– После нее я не оставлял девушек на ночь, – усмехнулся Егор, будто пытаясь скрасить неловкость. – Ты – первая.
Он потянулся к моей щеке: видно, поправить выбившуюся прядь. Я отпрянула, как от огня. Самой стало мерзко, что использовала Егора, пытаясь забыться. И теперь по губам поползла кривая усмешка:
– Первая, которую ты похитил и силой поцеловал?
Я скрестила руки на груди, стараясь выглядеть максимально наглой и невыносимой. Убить – не убьет, но хотя бы тянуться ко мне не будет! Почти неосознанно я встряхнула волосами. Совсем, как Катрина на своих видео. Чтобы больнее.
– Только не говори, что ты слишком страдаешь по Сергею, – прошипел Егор, зло прищуриваясь. – Он обманул тебя…
Дыхание сорвалось, как от удара в живот. Я прикусила губу, чувствуя, как влажнеют ресницы. Еще непонятно, кто из нас бил больнее. И весь мой театр полетел к чертям. Я вскочила с пылающими щеками и блестящими от слез глазами, выпаливая:
– Это не отменяет того, что я его люблю!
Сама осеклась. Замерла, натянутая, как струна. Тело сковало такое напряжение, что казалось, еще немного – и задрожу. Но я застыла, стискивая пальцы до боли в ладонях.