На его грязной, огрубевшей от постоянного холода ладони тускло блестит массивная, невероятно дорогая пуговица, искусно выточенная из натурального полированного рога буйвола. Идеально гладкая, тяжелая, с характерным глубоким внутренним переливом. В самом центре пуговицы тончайшей лазерной гравировкой выведен узнаваемый логотип модного итальянского бренда Zilli.
— Я отлично помню эти пуговицы, — тихо, сдавленно произносит Кисляк, напряженно вглядываясь в находку. — Мы же внимательно изучали семейные фотографии Липинских. У него было эксклюзивное двубортное кашемировое пальто именно этой марки, он носил его не снимая всю эту осень.
Гранин молча достает из внутреннего кармана прозрачный пластиковый зип-пакет для улик, бережно опускает туда извлеченную роговую пуговицу и плотно защелкивает замок. Этот крошечный кусочек полированного рога окончательно и бесповоротно ставит крест на всех возможных иллюзиях и теориях побега.
— Его убили именно здесь, — голос майора звучит мертво, безразлично сливаясь с низким гулом бушующего за толстыми стенами урагана. — Перехватили на точке рандеву, жестоко избили, а когда он попытался бежать — проломили череп. Инсценировка внутри инсценировки. Но тела нет, Денис. Они не бросили его в залив, иначе не стали бы судорожно оттирать кровь на пороге и не нагрузили бы заднюю подвеску бронированного джипа так, что она чиркала по асфальту. Куда Смирнов спрятал труп?
Кисляк, повинуясь внезапному оперативному инстинкту, делает шаг к оконному проему и направляет мощный, концентрированный луч своего фонаря наружу, сквозь плотную пелену косого ледяного ливня. Свет с огромным трудом пробивает густую темноту, выхватывая жуткую картину кипящего ада. Там, внизу, буквально в ста метрах от бетонных стен метеостанции, прямо в беснующейся черной воде громоздятся исполинские железобетонные соты. Это пустые кессоны строящегося мола дамбы, подготовленные под масштабную заливку. Гигантские смертельные резервуары, в которые Смирнов непрерывным потоком гнал дешевый песчаный отсев вместо качественного марочного гидротехнического бетона.
— Туда, — севшим от ледяного ужаса голосом шепчет молодой оперативник. — В самое основание дамбы. В пустой кессон, перед самой ночной заливкой раствора. Тонны песка и некондиционного бетона навсегда похоронят под собой любые улики. Смирнов заживо или мертво замуровал главного архитектора в его же собственном творении.
Гранин медленно, тяжело опираясь на верную стальную монтировку, поднимается с холодных колен. Снаружи, стремительно набирая апокалиптическую мощь, яростно ревет приближающийся рекордный шторм. Ураганный ветер содрогает старую башню до самого фундамента, залив с пушечным грохотом швыряет на дамбу миллионы тонн ледяной воды. Разъяренная стихия готова вот-вот стереть с лица земли коррупционную песчаную постройку беспринципного олигарха Смирнова, а вместе с ней — и добрую половину беззащитного портового города. Угрожающая близость этой неконтролируемой природной силы физически, почти невыносимо давит на плечи следователя.