Следователь медленно поднялся, прослеживая взглядом направление, в котором уходили хаотичные следы борьбы. Смазанные отпечатки, растертая пыль и перевернутый мусор тянулись от спального места в противоположный конец аппаратного зала. Туда, где находился технический спуск к воде.
Майор шагнул вперед, под берцами снова мерзко скрипнуло битое стекло. Луч фонаря Гранина скользит по грязному линолеуму, следует за бороздами, прочерченными сопротивляющимся телом, и наконец падает на стык бетонных плит у порога открытого настежь стального аварийного выхода к воде.
Гранин медленно, тяжело опускается на одно колено перед самым порогом, мучительно морщась от резкой, простреливающей боли в сломанных ребрах. Луч его тактического фонаря упирается в стык выщербленной бетонной плиты и ржавого металлического косяка распахнутой настежь аварийной двери. На шершавом, выцветшем от времени и въевшейся морской соли сером бетоне отчетливо проступают странные, неестественно темные пятна. Они тянутся неровной, рваной полосой, уходя за высокий порог, прямо на наружную железную площадку, обдуваемую шквальным ветром. Тот, кто оставил здесь эти страшные следы, действовал в жесточайшей панике, отчаянно заметая криминальные улики. Поверхность бетона носит на себе явные следы грубого механического затирания: кто-то остервенело тер эти пятна промышленной ветошью, пытаясь размазать густую субстанцию до состояния невидимой пленки, но добился обратного эффекта — он лишь вогнал ее глубоко в пористую структуру старого советского монолита.
— Денис, давай аптечку, быстро, — глухо хрипит майор, не отрывая тяжелого, воспаленного взгляда от темных маслянистых разводов на грязном полу.
Кисляк мгновенно оказывается рядом. Он стягивает с плеча промокший насквозь рюкзак, непослушными, окоченевшими от ледяного приморского ветра пальцами судорожно расстегивает молнию и достает стандартный пластиковый флакон с трехпроцентной перекисью водорода. Молодой оперативник скручивает белую тугую крышку и щедро капает прозрачную холодную жидкость прямо в самый центр густого темного пятна, намертво въевшегося в микроскопические трещины бетона.
Химическая реакция следует незамедлительно. Жидкость на ледяном, пористом камне мгновенно, с громким, зловещим шипением вскипает густой, пузырящейся белоснежной пеной. В тусклом, дрожащем свете ручных фонарей этот химический процесс выглядит как документальное проявление окончательного смертельного диагноза.
— Кровь, — констатирует Гранин, тяжело сглатывая накопившуюся в горле горечь. — Очень много крови, Денис. Человека с невероятной силой ударили чем-то тяжелым по голове прямо здесь, на самом выходе, когда он отчаянно пытался вырваться наружу, в спасительную темноту. Удар был сокрушительным, с обильным артериальным кровотечением.
Следователь еще ниже склоняется к порогу, полностью игнорируя протестующий хруст собственного тела. Теперь его избитое лицо оказывается в считанных сантиметрах от пола. В узкой, плотно забитой многолетним мусором щели между нижней бетонной ступенью и ржавой железной рамой дверного косяка его наметанный сыскной глаз выхватывает крошечный, неестественно блестящий фрагмент. Майор достает из кармана брезентовой куртки тонкий металлический медицинский пинцет, аккуратно просовывает его в узкий зазор и с легким усилием извлекает находку на свет.