— Шрам! — громкий мужской голос прорезает тишину, и тут же слышится гадкий, хрюкающий смех, — мы знаем, что ты здесь. Выходи, подлый трус! Михалыч туфту не скажет, он знает, чем ему это грозит.
Они совсем близко. Я слышу, как в коридоре громко хлопает дверь соседней комнаты, и кто-то зло матерится под нос. Ян поднялся на ноги, прижался к стене и вытянулся в струну. Замер, словно собака на охоте, и, кажется, даже не дышит. Он больше не смотрит в мою сторону, а я сижу на полу и держу в руках пистолет. Я умру. Точно умру!
— Шра-а-ам! Вот уж не знал, что ты такое сыкло. Спрятался вместе с бабой, не стыдно? Ты ж у нас бывший спецназовец! Решил, что если она с тобой, то все бабло тебе достанется? Она даже не дочь Казначея. Удивлен, да? Мы и сами малость ошалели, когда узнали. Но, ведь это ничего не меняет, правда? Если она у тебя, значит, ты с этого точно что-то имеешь!
Я поднимаю голову и смотрю на Яна с изумлением. Не дочь Казначея? О чем он говорит? Если Казначей — мой отец, то почему я — не его дочь?!
Заметив, что я на него смотрю, Ян медленно качает головой из стороны в сторону, как бы говоря: «молчи». В этот момент дверь в спальню резко распахивается, и вспыхивает свет.
Глава 12
Все, что происходит дальше, будто в тумане. Наверное, так организм пытался отгородить меня от потрясений. Сквозь полупрозрачную дымку, которая стелется перед глазами, я вижу, как к кровати подходит высокий мужчина в черной одежде. На нем нет балаклавы, короткие, и белобрысые волосы ежиком блестят под лампой.
У него широкая спина, и крепкие руки в обрезанных перчатках. Мужчина держит автомат наготове. Так, словно уже собрался нажать на спусковой крючок. За его спиной маячит его точная копия — второй бритоголовый качок в кожаной куртке. Лениво пошатываясь, он проходит к окну, и с раздражением дергает штору.
— Они не могли уйти. Этот урод не мог знать, что мы придем.
— Во дворе никого нет. — Белобрысый чешет затылок и замирает посреди комнаты, широко расставив ноги, — а я говорил Крету, что не нужно связываться со спецами. Он сразу показался мутным.
— Какая разница, его нужно грохнуть при любом раскладе. Но, сначала надо отыскать бабу и притащить ее к Крету. Иначе он с нас шкуру сдерет.
— Ну, и где ты предлагаешь ее искать? — белобрысый усмехается и поводит плечами, — думаешь, она сидит под кроватью? Я видел ее фотку — там такой бегемот, что в дверь без хорошего пинка не пролезет.
— Харе базарить. Лучше проверь.
Когда белобрысый пружинистым шагом направляется к кровати, я чувствую, как спина покрывается липким потом. Все это время, они стояли к нам спиной, но теперь все круто меняется, и нас могут увидеть в любой момент. Качок присаживается на корточки и резким движением сбрасывает на пол одеяло.
Я стараюсь не дышать и с трудом сдерживаюсь, чтобы не зажмуриться. Останавливает только одно: если закрою глаза, то не дам себе ни единого шанса на спасение. Да, меня не убьют прямо сейчас, как Яна. Меня убьют чуть позже, когда поймут, что я не знаю никаких паролей и оказалась бесполезным трофеем…