— Не стоит беспокойства, — Барб целиком и полностью удовлетворился моим ответом и больше по этому поводу ко мне не лез. Ну а я, всю оставшуюся до города дорогу пытался примириться с ролью массового убийцы и пытался понять, как мне быть дальше. Заниматься магией не было не малейшего желания, так что во время привала большую часть времени сидел и пялился в одну точку. Пару раз со мной пыталась заговорить Мелисса и я ей вроде бы даже вежливо отвечал, но как можно говорить с человеком, который просто не знает о чём с тобой говорить?
— Луи, как ты себя чувствуешь?
— Спасибо, Мелисса, всё хорошо. Надо просто отдохнуть.
— Может, тебе нужно что-нибудь?
— Не беспокойся, у меня всё есть.
— Пойдёшь к нашему костру?
— Извини, не хочется.
И всё в таком ключе до самого возвращения в город. Совесть грызла на пару с чудовищным ментальным истощением. Жрица очень сильно переживала, что не была с нами во время «свершения подвига», но с определённым трудом её всё же удалось убедить, что привести подмогу тоже было нужно. Тут на помощь пришла Миррель, кисло заявив, что ей бы не поверили, потому что никогда не верят.
Что же до костра, то девушки становились особняком от общего лагеря и часовых выставляли отдельно. Пару раз во время таких вот дежурств ловил на себе блестящие в отблесках пламени взгляды воительницы, но ни единым словом мы с ней так больше и не перекинулись. При нашем последнем «сеансе общения» у неё пострадала не только гордость, поэтому она была мрачнее тучи, но меня это её состояние не грело. Честно говоря, вообще было плевать на её проблемы до того, пока она передо мной хотя бы не извинится. Ну а если до неё не дойдёт… Что ж, жаль. Я и вправду её уважал, наверное, даже мог бы найти для неё какие-то оправдания, ввиду вскрывшейся моральной травмы, но, видимо, наши дороги разойдутся окончательно. Я налево, а девочки направо. И к чёрту это геройство.
Такой сомнамбулой и попал в свой «не трактир».
— Я дома. — произнёс я, не услышав в ответ ни отзвука. Почему-то резко захотелось в общагу. Там хоть кто-то из людей мог навстречу выйти. Немного улучшила моё душевное состояние баня, согревшаяся буквально за час. Как следует пропотел, намылился, нырнул в ледяной бассейн и жизнь как-то потихонечку начала налаживаться. Даже обратил внимание на то, как Айла обставила моё жилище. Разумеется, не обошлось без сиреневых штор на окнах, но это было вполне ожидаемо и даже в какой-то мере в тему. Зелёные скатерти на столах, рога над дверью, местами ковры, шкафы, стулья с простыми элементами декора, большое кресло в углу, вазочки… Тазики в баню опять же… ковшики… В погребе рыжая ведьмочка тоже умудрилась похозяйничать: на стенах были развешены копчёности и травы, а в углу обнаружилось несколько небольших бочонков с вином и пивом, один из которых я немедленно и откупорил. Стало легче. Всё-таки хорошая традиция у девчонок… эффективная даже в виде индивидуальной терапии.
Так я и завалился спать, чистый телом, но с туманом в голове и снились мне… сны. Самые обыкновенные, но отнюдь не безмятежные. Я шёл по улице Офана и каждый встречный-поперечный, обязательно хоть раз виденный мной в этом мире спешил сообщить, что я убийца, выродок, эгоист и подонок. Грандмастер Карвис качал головой и сожалел, что вырастил новый бич Офана, настоятельница Дженни укоризненно смотрела с высоты трибуны арены на полный кровавых ошмётков стадион в центре которого стоял я со своим посохом, Айла в ужасе прижимала ладони ко рту, пялясь на меня сквозь свои извечные очки-велосипеды. Миррель, достав нож требовала, чтобы я не подходил к Мелиссе, та в свою очередь рыдала, что это против её воли… А вот мечницы видно не было, что было до ужаса странно. Да блин, там даже Рижарл засветился, смерив меня своим пренебрежительным взглядом и обозвав недостойным ублюдком скрылся за ширмой. Смешно, но именно отсутствие Джини, пожелавшей высказать мне что-нибудь едкое и презрительное и стало той странностью, за которую и зацепилось моё сознание, после чего кошмар раскололся на тысячи зеркальных осколков, и я рывком оказался сидящим в полной темноте на кровати, обливаясь холодным потом и смотрящим в тёмный провал картины на стене.