Но факт, что Катрин вдруг резко поменяла взгляды, не укрылся ни от кого. Ришмон смотрел на меня сквозь прищур, силясь понять, что же случилось за последние сутки. Чего такого необычного мог совершить провинциальный бастард, что Катрин де л’Иль-Бушар взяла его под защиту. Само моё присутствие на королевском завтраке уже говорило о многом. Тремуй теребил меня сверлящим взглядом, стараясь забраться под кожу. В голове наверняка трезвонил тревожный вопрос: поимел я его жену или нет? Если поимел, то это десятки наёмных убийц на моём жизненном пути до полного её обнуления, ибо только дофин имеет право иметь то, что хочет. Если нет… то да, чего такого необычного мог совершить провинциальный бастард, что Катрин де л’Иль-Бушар взяла его под защиту.
Лишь Марго молча завтракала, отдавая предпочтение сыру и фруктам. То, что позвали её тоже, стало для меня поводом задуматься. Насколько я понимал из обстановки, королева Иоланда не воспринимала Марго всерьёз, Карл её откровенно побаивался, наверное, благодаря укушенному пальцу. Тремуй в присутствии принцессы крови нервничал, Ришмон игнорировал. С учётом того, что встречу готовила Катрин, значит, именно она принимала решение, кого звать… Так зачем ей Марго на нашем междусобойчике? Катрин не может не знать, что Марго воспитанница отца Томмазо и наверняка доложит тому о нашем разговоре. Я сам уже жалею, что раскрыл ей свои мысли по поводу главного инквизитора. Она сделала вид, что не поверила, но в том-то и дело, что именно сделала вид. А в реальности? Поверила? Не поверила? Сообщит? Не сообщит? Но даже если сообщит… что мне с того? Теперь я знаю, кто есть на самом деле отец Томмазо и чего он хочет от меня, вернее, что хочет сотворить со мной.
Но я не позволю этого. Я его… Убью.
— Что-то Сенеген чересчур молчалив, — проговорила королева. — Вы уверены, что ему есть, что сказать?
Я оторвался от рыбы.
— Ваше величество, при всём уважении, вы заработали на мне триста тысяч ливров и после этого изволите в чём-то сомневаться?
В моём исполнении это прозвучало по-хамски. Иоланда поперхнулась.
— Что… Что вы сказали?
Оживились все, включая Карла. Кто-то из слуг присел, а сеньор де Нуадан сделался бледным.
Я поднялся.
— Прошу простить мою, храбрость, ваше величество, но я считаю, что из суммы выигрыша вы могли бы выделить какую-то часть, очень небольшую, на благое дело спасения Франции, — я выдержал паузу. — Нанять отряд наёмников, например, роту Псов Господних. Для начала.
Иоланда откинулась на спинку стула и посмотрела на меня задумчиво:
— И-и-и… сколько вы сто́ите?
Я прикинул мысленно цены на наёмников. Мы не швейцарцы и не в Орлеане, поэтому порог за пехотинца вряд ли превысит двенадцать денье в сутки, а за стрелка шестнадцать. Плюсом сюда жандармы по три су и артиллерия, зарплата лейтенантов, моя… Получилась мешанина.
— Этот вопрос лучше обсудить с моим келарем. То же самое могут сделать и остальные, — я взглянул на дофина. — Сейчас такое время, сир, когда ради спасения государства необходимо сплотиться и раскошелится. Никакие поездки в Гренобль не спасут. Испания или Италия тоже не помогут. Кому там нужен некоронованный король-беглец? Это касается всех нас. Господа, вы потеряете все свои замки, графства, баронства, сеньории. Нормандия уже принадлежит Генриху, а земли поделены между его лордами. Та же участь постигнет Турень, Берри, Анжу, Лангедок, Прованс. Все ваши владения перейдут английским баронам и герцогу Бургундии. Франция исчезнет с карты Европы, — я повернулся к королеве. — Вы этого хотите?