— Кто из вас капитан Вокулёра?
Бодрикур обозначился лёгким поклоном.
— Вот этот, — Катрин ткнула в него пальцем, — обвиняет вон того рыжего в предательстве.
— А кого он предал?
Катрин уставилась в свиток, пытаясь найти причину предательства. Губы зашевелились, брови сошлись.
— Чёрт… Этот Гокур пишет, как курица лапой. Ничего не разберёшь. Надо отправить его в Прованс заведовать королевскими трактами, там писать не надо.
— Дайте сюда, милочка!
Королева Иоланда выхватила из её рук свиток и поднесла к глазам.
— Здесь написано, что бастард де Сенеген громогласно заявил, что перешёл на службу к сэру Толботу… Да, Гокур действительно пишет коряво, но разобрать можно. Просто кто-то не умеет читать.
Катрин фыркнула, однако в перепалку вступать не стала.
— Ты Сенеген? — повернулся ко мне дофин.
— Сир, — поклонился я.
— Это правда? Ты заявлял такое?
— Сир, да, но… это было сказано для отвода глаз, чтобы иметь возможность переправится на левый берег Сены. Я спешил в Орлена, а возле Труа была ближайшая переправа…
— Достаточно! — воскликнул Тремуй. — Сир, он признался, этого достаточно! Вы имеете полное право приговорить его к смерти!
— Чтобы приговорить кого-то к смерти, дофин не нуждается в чьих-либо признаниях, — вскинула голову Иоланда. — А уж тем более в ваших подсказках, господин камергер.
— А я соглашусь со своим мужем, — повела плечами Катрин. — Карл, Сенеген признался в содеянном, и нет никакого смысла затягивать разбирательство.
Чёрт… Направляясь в Шинон, я рассчитывал на положительный результат. Я же знаю, что я не предатель, и значит меня должны оправдать, а Бодрикура наказать. Существует же справедливость в самом деле! Однако, рассуждая здраво, справедливость должна вписываться в рамки государственной политики, а государственная политика — это всегда личные амбиции ближайших советников правителя. Увы, но ближайшие советники настроены против отца Томмазо, а значит, и против меня. Тремуй покачивал головой, Катрин его поддержала, что естественно. Бодрикур ехидно щурился. Иоланда, кажется, не вполне довольна ходом дела, но при дружном молчании остальных, она вряд ли будет сильно возражать.
Так меня что, приговорили?
— Сир, — обратилась к дофину Марго, — позвольте выступить в защиту Вольгаста де Сенегена.
Карл щёлкнул пальцами, типа, говори.
— Сир, те выводы, которые сделал сеньор де Гокур во время дознания, выглядят, мягко говоря, нелогичными…
— Да кто ты такая, чтоб говорить подобное о королевском бальи! — взвилась Катрин. — Логика — что за глупость⁈ Карл, ты недолжен слушать бред этой сумасшедшей.
— Помолчите, милочка, — спокойно оппонировала ей Иоланда. — Ваш бред нам приходится выслушивать каждый день, дайте послушать ещё кого-то. Продолжайте, Маргарита.
Дофин изобразил кивок, соглашаясь с доводом королевы, и Марго продолжила:
— Я поясню свою мысль, сир. Присутствующий здесь сеньор де Бодрикур утверждает, что лично слышал, как Вольгаст де Сенеген хвастал, что сэр Толбот письмом пригласил его присоединиться к английской армии. Но все свидетели, а их было немало, утверждают, что Бодрикура у того моста не видели…