— Это ничего не доказывает! — вновь перебила её Катрин. — Был, не был. Пусть даже и не был. И что? Сеньор де Гокур пишет, что Сенеген подтвердил факт разговора с английским лейтенантом и наличие некоего письма. Он сознался в предательстве.
— Да, — поддакнул Тремуй, — сознался. Сенеген виновен и должен быть казнён, ваше величество. Закон в подобном случае предусматривает вспарывание живота, отделения чресел от тела и четвертование.
Он произнёс это так, словно смаковал, мысленно представляя весь процесс казни. Тонкие губы расползлись по жирному лицу от уха до уха. Сука, тебя самого четвертовать надо.
— Не спешите, Тремуй, — скосилась в его сторону Иоланда. — Посмотрите лучше на себя. Вы с вашей жёнушкой обворовали казну на такую сумму, что никаких законов не хватит воздать вам должное.
— Наговор! — тут же отреагировала Катрин. — Карл, не слушай её, она лжёт.
Карл и не слушал. Похоже, он уже привык к подобным перепалкам и обоюдным обвинениям, и с видом уставшей коровы жевал виноград. А вот я несколько приободрился. Не думал, что королева Иоланда пусть не прямо, но встанет на мою защиту. Без особых пояснений ясно, что с Катрин у неё натянутые отношения. Идёт беспощадная борьба за внимание дофина, и мою историю обе постараются обратить в свою пользу. Только одна жаждет меня похоронить, ибо я друг отца Томмазо и Марго, а вторая пока ещё не решила, что со мной делать.
— Я всё-таки продолжу, — делая шаг к дофину, проговорила Марго. — Сир, если сеньора де Бодрикура у моста не было, то возникает вопрос, каким образом он узнал о разговоре Сенегена и английского лейтенанта?
В глазах Карла появилась заинтересованность, виноградина в его пальцах лопнула и упала на ковёр. Катрин попробовала притушить этот интерес какой-то нелепой шуткой, но дофин поднял руку, останавливая её.
— Подожди… И как же он узнал?
— Ответ прост: сами англичане сказали ему об этом.
Бодрикур запыхтел:
— Сир, это не так, нет… это…
— Закройте свой рот, Робер, — отмахнулась от него Иоланда. — Он у вас такой же неосторожный, как и у одной известной крашенной особы.
— В отличие от вас, ваше величество, я волосы не крашу, — надула губы Катрин. — Это мой настоящий цвет, и наш милый дофин может подтвердить это.
— Ну конечно может, — согласилась Иоланда, — кто-кто, а он не хуже вашего муженька знает, каков ваш настоящий цвет.
Тремуй покраснел, Катрин ухмыльнулась. Мужчина в синем шапероне нагнулся к соседу и что-то прошептал, по всей видимости, язвительное, ибо Тремуй услышал и покраснел ещё больше.
— Что же получается, — дофин потёр подбородок, — Сенеген невиновен?
— Карл, ну кого ты слушаешь, — прижалась к нему щекой Катрин. — Разумеется, виновен, — и посмотрела на Иоланду. — Надеюсь, ваше величество, вы не станете оспаривать того факта, что Сенеген продал вашего сына герцогу Филиппу за шестьдесят тысяч ливров? Об этом вся Франция судачит.
— А ещё он получил из рук сэра Толбота замок Монвиль, — добавил Бодрикур. — К сожалению, герцогство Анжу сейчас под пятой врага, и тот раздаёт его земли своим рабам.