Несколько рук тут же потянулись к ним, вытаскивая, помогая нащупать дно.
— Живой? — донеслось с воды.
— Живой… нахлебался только… — послышался кашель.
Я выдохнул. Обошлось. Коней, правда, пришлось ловить уже у самого берега, но это мелочи.
Больше трёх часов длилась эта переправа. Бесконечная вереница людей перетекала с одного берега на другой.
И в итоге десять тысяч клинков оказались теперь у врага за спиной.
Часов у меня не было, но я знал, что в это время года, начинает сереть между пятью и шестью часами утра. Поэтому догадывался какой сейчас час. До рассвета оставалось немного, но мы уже стояли в лесу, примерно в трёх километрах от вражеского стана. Чтобы нас не услышали, мы сделали небольшой крюк и спрятались в лесу. Ветер как раз дул с лагеря в нашу сторону.
Недавно вернулись наши воины, посланные снять дозорных. И судя по тому, что шум до сих в лагере не поднялся, всё прошло идеально.
Шуйский оглянулся на замершие ряды конницы. Тысячи всадников, слившихся с тенями деревьев. Ни огонька, ни звука, только редкое фырканье коней нарушало тишину.
— Ну, с Богом, — выдохнул Алексей и перекрестился широким размашистым крестом.
Он тронул коня шпорами, и я сделал то же самое.
Мы выезжали из леса шагом. Кони шли плотно, стремя в стремя. Мы выстроились в несколько широких рядов, готовые в любой момент перейти в галоп.
Лес начал редеть. Деревья расступались, открывая вид на пологое поле, спускавшееся к реке. И там, внизу, раскинулся лагерь мятежных князей.
Потухшие костры, ряды шатров и повозок, сбившихся в кучу. Никакого движения. Они спали. Спали, уверенные, что река надёжно защищает их от нас, а лес за спиной пуст и безопасен.
Преодолев половину пути, мы начали ускорять темп. Сначала рысь. Потом лёгкий галоп. Земля начала гудеть, и этот гул нарастал с каждой секундой.
До крайних палаток оставалось не больше двухсот метров. Мы вылетели на открытое пространство, и теперь скрываться смысла не было.
От одной из повозок, где, видимо, дремал зазевавшийся караульный, отделилась тень. Человек вскочил, протирая глаза, уставился на надвигающуюся на него лавину и замер, парализованный ужасом.
— ВРАГ! — его истошный вопль разорвал предутреннюю тишину. — НАПАДЕ…
— Вжих, — и крик оборвался булькающим хрипом.
Воин, скакавший справа от меня, опустил арбалет. Караульный рухнул в траву, хватаясь за оперение болта, торчащего из груди.
Но дело было сделано. Лагерь взорвался.
— В АТАКУ! — заорал Шуйский, выхватывая саблю.
— БЕЙ ИХ! — крикнул я, пришпоривая Бурана.
— Урааа! — закричали десять тысяч глоток. Этот рёв, смешанный с грохотом копыт, ударил по ушам, заглушая всё. Мы врубились в лагерь на полном ходу, как нож в масло.
Первые палатки просто смело. Кони топтали полотно, ломали шесты, давили людей, которые даже не успели выбраться из-под одеял.
Началось сущее безумие.
Люди выбегали из шатров в одном исподнем, хватаясь за всё, что попадалось под руку… топоры, оглобли, мечи. Кто-то орал, кто-то пытался бежать к реке, кто-то, ошалев спросонья, лез прямо под копыта.
Я работал копьём.