— Да, матушка, помню, — ответил молодой князь. — Он лечил тебя, когда ты была больна. А когда папа отправился к ангелам, он часто был рядом с тобой и дядей Мишей.
Я склонил голову в учтивом поклоне.
— Мира дому твоему и твоим близким, Великий князь.
— С миром принимаю, — в свою очередь сказал Иван.
Тем временем Мария Борисовна погладила сына по голове.
— Всё правильно. А ещё он мой хороший друг, и я была бы рада, если бы вы тоже с ним подружились.
— Хорошо, матушка, — покладисто ответил Иван. И тут же, словно вспомнив о чём-то очень важном, шагнул ко мне и спросил с горящими глазами: — А ты мне принёс игрушки? Мама запрещает мне брать настоящую саблю, но я уже взрослый! Я хочу учиться ей сражаться!
Я невольно улыбнулся. В этом мальчишке, несмотря на титул, жил обычный пацан, мечтающий о подвигах. Мы с Марией Борисовной переглянулись.
— Саблю, говоришь? — я присел на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне. — Знаешь, княже… Настоящая сталь тяжела и ошибок она не прощает. Я обязательно поговорю с твой мамой и, думаю, она пойдёт навстречу. Правда, в твоём возрасте я сам учился сабельному бою с деревянным клинком.
— Деревянным? — разочарованно протянул Иван.
— Именно, — я подмигнул ему. — Но он был тяжёлым, как настоящий. И только когда я научился им владеть, когда рука окрепла и я перестал бить себя по ногам, только тогда мне доверили железо. А когда стал старше и сил поприбавилось, взял настоящий клинок. Воин должен расти вместе со своим оружием.
Иван задумался, взвешивая мои слова.
— Ясно, — наконец произнёс он с серьёзным видом. — А ты хороший воин? Сможешь меня учить?
В этот момент Мария Борисовна деликатно кашлянула.
— Кхм-хм. Иди поиграй с сёстрами, Иван. Дай нам с боярином поговорить о делах.
— Хорошо, матушка, — послушно кивнул мальчик и отошёл к девочкам, но я заметил, что он продолжает коситься на мою саблю, которую, к слову, стражники у дверей не попросили сдать.
Тут же, словно по команде, из-за угла вынырнула нянечка, забрала спящего Тимофея из рук княгини и отошла в дальний конец помещения, давая нам возможность поговорить без лишних ушей.
Мария Борисовна жестом указала мне на скамью напротив.
— Присаживайся, Дмитрий. В ногах правды нет, — она устало потёрла виски. — Ну, рассказывай. Как обстоят дела там, в лагере?
— Я выполнил твоё приказание, — садясь доложил я. — Объявил воеводам твою волю. Войско сегодня начнёт сборы, но, думаю, по-настоящему отправляться они начнут только завтра. Сейчас слишком многие… не в состоянии держаться в седле.
Она понимающе кивнула.
— Пусть так. Главное, чтобы уехали и не мозолили глаза москвичам.
Наступила пауза. Она посмотрела на меня внимательно.
— И что ты думаешь делать дальше, Дмитрий? — вдруг спросила она.
Я вздохнул, понимая, что этот разговор был неизбежен.
— Я думаю, что вернусь в Курмыш, — ответил я. — Там мои люди, там стройка. Мне нужно продолжить заниматься орудиями. Нам нужно больше металла, больше пушек, если мы хотим, чтобы границы были защищены, и если ты не передумала в следующем году брать Новгород.