— Передай Анне Тимофеевне и своей жене, что моё приглашение в гости на завтра в силе.
— А что насчёт отпустить меня домой?
— Я подумаю, — сказала Мария Борисовна. — Однако, уже завтра князь Бледный должен покинуть Москву.
— Я понял, — сказал я, и тут же спросил. — И сколько мне ждать твоего решения?
— Столько, сколько потребуется, — ответила Великая княгиня, давая всем своим видом понять, что разговор закончен.
Глава 11
Перед тем как покинуть Кремль и отправиться на подворье к Шуйским, я должен был уладить последние дела.
— Богдан, — подозвал я своего верного десятника. — Ты пока остаёшься при Марии Борисовне. Не против?
— Нет, — ответил он, но тут же спросил. — Но ты же меня заберёшь в Курмыш?
— А ты хочешь?
— Конечно хочу, там вся моя семья. А здесь, — слегка скривился он, — мне не место. Хотя, признаюсь честно, Мария Борисовна добра ко мне.
— Не звала к себе на службу? — задал я вопрос, который не раз у меня возникал.
— Нет, — ответил Богдан.
— Ладно, мы отошли от темы, — улыбнулся я, порадовавшись тому, что несмотря ни на что Богдан остался мне верен. — Скоро прибудет наша дружина с Девичьего поля. Проследи чтобы воинов разместили в старых казармах. В общем, ты знаешь, что надо делать.
Богдан коротко кивнул.
— Будет исполнено, Дмитрий Григорьевич. Не беспокойся, присмотрю.
Отпустив его, я направился искать митрополита Филиппа. Мне нужно было закрыть вопрос с телами князей.
И его я нашел в одной из боковых пристроек Успенского собора. Он был не один, дьяки суетились вокруг с бумагами, но увидев меня, владыка знаком велел им удалиться.
— Владыко, — я склонил голову, подойдя под благословение.
Филипп перекрестил меня.
— С победой тебя, Дмитрий, — сказал Филипп, показывая на лавку напротив него. — С чем пришел? Вижу тревога в глазах твоих.
— Дело есть, владыко, — прямо сказал я. — Касательно Углицкого и Волоцкого.
— Упокой Господь их мятежные души, — тихо произнес митрополит, перекрестившись на образа.
— Князь Юрий Васильевич просил забрать тела. И просил о христианском погребении. О снятии анафемы. Я… — я на секунду запнулся, подбирая слова, — я дал ему слово, что церковь не откажет в последней милости.
Митрополит внимательно посмотрел на меня.
— Ты дал слово, Дмитрий? — переспросил он. — А Великая княгиня? Точно ли Мария Борисовна дала добро на проведение службы? Готова ли она вернуть рабов божьих, кои подняли меч на помазанника, в лоно православной церкви? Не самовольничаешь ли ты?
Я выдержал его взгляд, не моргнув.
— Клянусь, владыко, — ответил я. — Это именно так. Великая княгиня желает мира. Она дозволила предать их земле по-христиански, но тихо. Без пышных церемоний в Кремле.
Митрополит помолчал еще мгновение, а затем тяжело вздохнул и кивнул. После чего сделал жест, подозвав молодого служку.
— Найди отца Игнатия, — велел он ему. — Пусть возьмет все необходимое для отпевания и подготовится. Скажи, дело особой важности, по моему личному указу.
Служка поклонился и исчез за дверью.
— Только вот, владыко… — я развел руками. — Я не знаю, где они сейчас находятся. Князь Юрий увез тела в сторону старой дороги, но где именно они остановятся…