Мария Борисовна слегка наклонила голову, и улыбка её стала чуть холоднее.
— Не надо «стараться», Алексей, — отрезала она. — Надо делать. Ты теперь глава Думы, на тебя люди смотрят.
Затем её взгляд переместился на меня. И в нём сразу поубавилось строгости.
— Строганов, — кивнула она мне. — А тебя какая нужда в Кремль привела?
— Великая княгиня, — ответил я, — Мне надобно с митрополитом Филиппом переговорить. По личному делу.
Её брови удивленно взлетели вверх.
— По личному? С Филиппом?
Мария Борисовна явно хотела расспросить подробнее, было видно, что её женское любопытство требовало деталей. Но она вовремя одернула себя.
Она перевела взгляд на возок, из которого как раз выбирались Анна Тимофеевна и моя жена.
— Что ж, — протянула Мария Борисовна загадочно. — Что-то мне подсказывает, что твоя супруга, Алёна Андреевна, мне об этом куда красочнее расскажет.
Она махнула рукой, отпуская нас.
— Ступай к владыке, Дмитрий. А ты, Алексей, иди к дьякам.
Я поклонился ещё раз и, бросив быстрый взгляд на Алёну, которая уже подходила к княгине, направился в сторону Успенского собора. Алексей же, понурив голову, поплелся в сторону приказных палат.
Я не слышал их разговора, но уходя чувствовал спиной, как взгляды трёх женщин скрестились на моей фигуре.
POV
Мария Борисовна смотрела вслед уходящему Строганову, пока тот не скрылся из виду. Только после этого она обернулась к гостьям.
— Встаньте, — мягко сказала Мария Борисовна, жестом приглашая их выпрямиться.
Её взгляд невольно скользнул по фигуре Алёны Бледной… теперь уже Строгановой. Молодая, как наливное яблочко. Зеленый летник, хорошо подчеркивал её тонкую талию и высокую грудь.
В груди Марии шевельнулось неприятное чувство, название которому… зависть.
Она сама была ещё молода, но четыре беременности, сделали своё дело. Она почувствовала себя увядающей рядом с этой весенней свежестью. Алёна ещё не знала, что такое бессонные ночи над колыбелью больного ребенка, не знала, как ноют кости к дождю после родов, не знала горечи предательства, не пила ядов под видом лекарств… много чего «не».
«И Алёне муж достался… — мелькнула горькая мысль, — не чета некоторым. За что всё самое лучшее досталось этой девчонке просто так?»
Мария тряхнула головой, отгоняя дурные мысли. Она была Великой княгиней, а не базарной торговкой, чтобы завидовать чужому счастью.
— Как насчёт того, чтобы общаться без чинов? — вдруг предложила она, и сама удивилась своему порыву. Ей отчаянно хотелось простого человеческого разговора, без поклонов и лести.
Анна Тимофеевна и Алёна растерянно переглянулись.
— Мы только «за», матушка, — осторожно начала Анна, — тем более, мы раньше так с тобой и общались… до всего этого.
— Аня, я не про тебя, — мягко улыбнулась Мария. — Я больше для княжны Бледной спрашиваю.
Алёна зарделась и снова поклонилась, но уже не так официально.
— С радостью приму твоё предложение… Мария Борисовна.
— Тогда обращайся ко мне просто Мария, — кивнула Великая княгиня.
— А ты ко мне… Алёна.
— Ну, вот и славно, — Мария Борисовна почувствовала облегчение. — Как насчёт того, чтобы прогуляться? Погода дивная сегодня, грех в палатах сидеть.