— С превеликим удовольствием, — в один голос ответили женщины.
Они неспешно направились в сторону небольшого садика, скрытого за стенами теремов. Там, в тени, стояла уютная резная беседка. Мария Борисовна сделала едва заметный жест рукой, и к ней тут же подскочил расторопный слуга.
— Принеси нам сбитня, горячего, на меду, — велела она. — И сладостей каких-нибудь. Пряников печатных, пастилы, орехов в сахаре. Живо!
Слуга поклонился так низко, что чуть носом землю не вспахал, и умчался выполнять приказ.
Когда женщины расселись в беседке на мягких лавках, устланных коврами, Мария Борисовна снова посмотрела на Алёну.
— Рассказывайте, — начала Мария, беря инициативу в свои руки. — Зачем Алексей и Дмитрий в Кремль приехали?
Анна Тимофеевна тяжело вздохнула, поправляя платок.
— Ох, Маша… Алексей, понятное дело, к дьякам пошёл. Ему сейчас нужно опись составлять того, что с Девичьего поля привезли. Трофеи, имущество конфискованное…
Мария Борисовна прищурилась.
— Трофеи говоришь? — с холодком переспросила она. — Много ли там тех трофеев осталось? Учитывая, что твой сын, Аня, всё проспал и, уж прости за прямоту, пропил. Если бы не Строганов, так растащили бы всё. К слову, потом напомните, что я хотела у Дмитрия Григорьевича узнать, что он решил по поводу пленных.
Анна Тимофеевна опустила глаза. Ей было стыдно за сына, и крыть было нечем.
— Знаю, Маша, знаю… — тихо ответила она. — Он кается. Сам себя поедом ест. Виноват он, кругом виноват. Но он старается, правда старается.
Мария Борисовна не стала добивать подругу. Она видела, что Анне и так несладко приходится.
— Ладно, — смягчилась она. — С Алексеем мы потом поговорим. Ты мне лучше вот что скажи…
Она повернулась к Алёне и в её взгляде снова промелькнул тот самый интерес, смешанный с затаенной завистью.
— А Строганов? Мы вчера с ним разговаривали и, казалось, все вопросы решили. Чего он вдруг к митрополиту помчался?
Алёна и Анна Тимофеевна многозначительно переглянулись. В воздухе повисло напряжение.
— Ну? — поторопила Мария Борисовна. — Не томите. Что случилось?
Анна Тимофеевна качнула головой и посмотрела на племянницу.
— Смотри сама, Алёна, — сказала она. — Это твой секрет, твоя ноша. О которой, впрочем, скоро вся Москва знать будет. Если хочешь, рассказывай… не хочешь, молчи.
Мария Борисовна подалась вперёд. Любопытство жгло её изнутри.
— У моего мужа… — начала Алёна. — У Дмитрия есть внебрачная дочь, — выпалила Алёна.
Мария Борисовна замерла, не донеся поднесённую было руку к лицу.
— ДООООЧЬ? — воскликнула Мария Борисовна. Она смотрела на женщин, и в её глазах читалась смесь недоумения и какого-то нервного веселья. Словно ей рассказали анекдот, смысл которого доходит не сразу. — Кха-ха… — закашлялась она, прикрыв рот ладонью, и посмотрела на Анну Тимофеевну, словно ища подтверждения, что ослышалась.
— Это что, шутка такая? Строганов? Но как? — всё ещё не веря услышанному спросила Мария Борисовна.
— Это правда, — тяжело вздохнув, ответила Алёна. — Вчера он мне сам об этом сообщил.
— Значит, правда… — прошептала Мария Борисовна.