1
Перрон вокзала Термини встречает меня громким гулом, привычным для подобных мест. Усталые носильщики помогают доставить знатным богатым господам их багаж до экипажа, а многочисленные пассажиры, что выходят сейчас из того же поезда, который минутой ранее покинула и я, хоть и тихо переговариваются между собой, однако это слабо помогает и лишь добавляет общего шума этому месту.
Я же тем временем останавливаюсь практически посередине этого людского моря, что практически готово поглотить меня с головой, и недоумённо осматриваюсь. И куда же мне двигаться теперь?
Дяди нигде не видно, но именно он должен был встретить меня здесь. Возле моих ног сиротливо расположились несколько, хоть и небольших, но всё же увесистых чемоданов, а следовательно, легко покинуть это место я попросту не могу. Не хочу же я лишиться своих лучших платьев, в конце концов! Хоть и не совсем уверена, что местные воришки рискнут стащить из‑под моего носа целый чемодан, набитый вещами.
— Синьорина, доброго дня! — предо мной появляется мальчишка, что смотрит своими глазами, похожими на спелые маслины, так внимательно, словно пытается прочесть мои мысли. — Вам помочь доставить ваш багаж до экипажа?
Я смотрю на него, а затем на свои огромные чемоданы и не могу взять в толк: этот юный носильщик не представляет, сколько они на самом деле весят, или он настолько привык, что готов нести и грузить в экипаж за пару монет любую чужую тяжесть?
— Нет, спасибо. Меня должны встретить. Я пока останусь тут, чтобы ненароком не разминуться.
Одна вежливая, ничего не значащая улыбка — и мальчишка, чуть устало и немного разочарованно вздохнув, исчезает в шумной толпе посетителей одного из крупнейших вокзалов Рима. Наверняка отправился искать тех, кто в эту минуту нуждается в его услугах.
— Софья, дорогая моя племянница, а я тебя повсюду ищу, обошёл уже практически весь перрон, — мне навстречу идёт мой дядя, Николай Петрович Воронцов. Высокий и статный, с щегольски закрученными кончиками усов и аккуратной бородкой, и всё ещё такой же импозантный, каким я его запомнила по его визиту к нам в Петербург в прошлом году. Лишь на висках стало чуть больше седины, но это мелочи, к которым не стоит и придираться.
Он подходит ближе, постукивая тростью, и наконец останавливается прямо возле меня, достаёт карманные часы и чуть хмуро смотрит на циферблат, а затем вновь поднимает глаза на меня.
— Поезд пришёл раньше, чем ожидалось. Ненадолго, но всё же… По прибытии сюда я несколько был сбит с толку. Извини, что не сразу тебя увидел.
— Ничего страшного, дядюшка. Я всё понимаю, а тому, что поезд прибыл немного раньше, даже больше рада, чем огорчена. Наконец я смогла размять ноги и забыть о кажущейся бесконечной тряске под шум колёс.
— Ну, всё, дорогая моя, идём в экипаж. Тебе стоит отдохнуть с дороги.
Мой дядя подзывает носильщика, коим, к моему счастью, оказывается не тот щуплый мальчишка, что подходил ко мне ранее, и мы, наконец, движемся в сторону экипажа.
Ещё немного дорожной тряски — и я смогу выдохнуть с облегчением.