На место немедленно были вызваны представители городской стражи и опытный лекарь, не раз участвовавший в следственных осмотрах. По заключению медика, смерть наступила не от удара или падения, так как на теле не найдено переломов или же глубоких ран. Однако обращает на себя внимание полное обескровливание несчастной. Кожа покойной оказалась бела, как мрамор, а на шее, в едва заметном углублении у основания горла, виднелись два небольших прокола, оставленные тонким инструментом либо необычайно острыми зубами. Вокруг этих отметин были обнаружены лёгкие синеватые подтёки, свидетельствующие о том, что кровь вытекала постепенно, капля за каплей.
Среди горожан уже поползли тревожные слухи. Одни шепчут о неведомых болезнях, иные ссылаются на старинные проклятия, будто бы пробудившиеся в старых кварталах. Но городские власти призывают не поддаваться панике и опираться на разумные объяснения. По словам начальника полицейского участка, наиболее вероятной причиной трагедии считаются животные. В окрестностях Рима и поныне встречаются шакалы, а в холмистых предместьях, куда редко заглядывает городская стража, бродят стаи крупных бродячих псов, порой не уступающих волкам в дерзости и силе. Не исключено, что несчастная, оказавшись в поздний час вдали от людных мест, стала жертвой нападения.
3
Неделей ранее. Рим. Окрестности улицы Виа делле Конвертите.
Их нельзя увидеть, потому что они крадутся только в темноте.
Х. П. Лавкрафт
Часы на площади Пьяцца Навона возвещают всем жителям этого проклятого города, что пробила полночь. Пришло наше время — время тех, кто привык жить в темноте, опасаясь попасть на свет, ведь иначе придётся распрощаться с этой видимостью существования.
Лёгкой тенью я скольжу вдоль извилистых римских улочек — днём шумных и полных жизни, а сейчас пустынных. И это неудивительно, ведь город живёт в страхе вот уже больше двух месяцев.
Каждая ночь для кого‑то из них становится последней. Практически каждый день находится смельчак, который решается на вылазку в тёмное время суток, — и платит за это жизнью.
Паника распространяется среди людей, словно пожар, остановить который, кажется, уже невозможно. Скоро всё это дойдёт до Совета, и тогда нам всем несдобровать — если только вовремя не найти виновных в столь неаккуратном поведении.
Поворот, ещё один… В нос бьёт резкий аромат крови — тягучий, сладкий и такой притягательный, что сопротивляться ему нет сил. Я бросаюсь вперёд смазанной тенью. Неужели эта ночь станет поворотным моментом в поиске виновного?
Клыки прорезаются сами собой. Запах становится всё отчётливее. Но в эту секунду к нему примешивается ещё один аромат — горечи. Так пахнет кровь, которая уже не представляет для нас ценности. Просто мёртвая, тёмно‑бордовая жидкость, в которой нет пьянящего привкуса жизни. Я опоздал?
Удар кулаком по каменной кладке стены неприметного серого убогого дома — одного из многих здесь. На стене остаётся глубокая вмятина. Камень крошится, оставляя на мощёной дороге горстку пыли. Всё же стоит проверить. Порыв ветра не оставляет никаких сомнений, что я найду ещё одну жертву.