— Сейчас, ещё немного…
— Не торопитесь, миледи. Ммм… Лаванда? Я слышал, её аромат благотворно влияет на нервную систему, снижает общее напряжение, — совсем близко проворковал хриплый голос. — Впрочем, из ваших рук я принял бы даже яд.
Ки сдуру зарядил затылком по стене, стараясь хоть как-то достать разомлевшего аристократа.
— Это Муму, — встревожилась девушка. — Наверное, мы мешаем ей спать.
— Полагаете, наши разговоры способны излечить её недуг? Раз так, напротив, нам стоит кричать погромче!
София ойкнула и смущённо рассмеялась. В каюту просочился тонкий цветочный шлейф.
«Ни хрена он не снижает», — зло подумал Ки, принюхавшись. Если бы он не смалодушничал, закусил удила, сейчас принцесса целомудренно растирала бы его плечо. Но теперь она собирается гладить окорока известного вездехахаля буквально в сантиметре от полного грехопадения…
— О-о-ох… Это же какое-то чудо, миледи. Это… это… у меня просто нет слов…
Из его горла вырвался ещё один полустон-полувсхлип, и Ки тут же решил, что это будет последний звук в его жизни. Пусть попробует вздыхать так же без кадыка.
Остатки самообладания он потратил на то, чтобы не выломать переборку и выйти по-человечески, через дверь. В голове сложилась убедительная картинка: белобрысый урод развалился на кровати в одних подштанниках и бесстыдно направляет руку пустоголовой принцессы выше, по внутренней стороне бедра.
Тем сильнее был диссонанс, когда Ки с избыточной инерцией влетел в уже открытый проём. В последний момент ухватился за косяки, чтобы не пропахать пол своей перекошенной мордой.
София сидела на сундуке под окном, по-королевски выпрямив спину. В глазах застыло немое удивление. Стонущий павлин расположился на койке и с показным усердием самостоятельно растирал себе икру. Рядом покоился одинокий щегольской чулок и подвязка, вся остальная одежда была на месте. Даже коленка скромно прикрыта штаниной.
— Ох, волшебные ощущения, — продолжал восхищаться симулянт, потянулся к баночке и только тогда заметил застрявшую в дверях жертву дамских романов. Ухмыльнулся самодовольно, явно не представляя, сколько всего ему может переломать Муму, не выходя из образа.
— Кажется, она идëт искать Эбихейна, — умилëнно шепнула принцесса, по-прежнему таращась на перевозбуждëнную служанку.
Ки отодрал пальцы от рамы, с трудом оставив саму раму на месте. Дубовым жестом указал на потолок, поклонился и ушёл. По предварительным данным, топиться.
София сладко потянулась, приветствуя заглядывающее в окно утро. По палубе оживлённо топали, предвещая скорый сход на берег, навстречу соли, сливкам и, возможно, хоть сколько-нибудь приличным украшениям. Вряд ли удастся найти настоящую ювелирную лавку, но девушка знала о существовании ломбардов и подпольных скупщиков. Её устроила бы простая нитка жемчуга, серьги с гранатом или скромный аметистовый браслет, только бы альтахирцы не смотрели на неё, как на никчёмную, нелюбимую жену.
Султан одаривал златовласую Хильде так, что все вокруг понимали и завидовали их страсти. Хотя на самом деле девушка соблюдала негласный уговор — приходила в покои Кумандияра на протяжении тысячи и одной ночи. Когда она снимала одежду, на ней оставались только многочисленные драгоценности. И по иронии судьбы, именно холод металла и острые грани камней сдерживали её от просьбы, которую так жаждал услышать султан. Уже двести восемьдесят три ночи мужественная Хильде выходила от него непорочной, всё больше сгибаясь под тяжестью даров. И всё меньше думая о возвращении домой.