— То есть, соблаговолите объяснить, почему мы не плывём к берегу? Найти воду и соль можно в любом портовом городке.
— Вы правы, миледи. Но господин Штагерт полагает, что погода вскоре ухудшится, поэтому нам следует покинуть северное побережье.
София послушно вскинула голову, высматривая звëзды между мачтами. Небо чистое, ни облачка.
— Понимаю ваши сомнения, — не дожидаясь следующей реплики, промурлыкал он. — Тем не менее я не моряк и склонен доверять чутью капитана. К утру мы обогнëм мыс и спокойно зайдëм в Эйзенклифф. Кстати, цены на шёлк там значительно ниже.
Дамин обворожительно улыбнулся, бросив взгляд куда-то выше её головы. Девушка растаяла, почти растеклась по палубе. И только когда он откланялся, почувствовала запоздалое раздражение. Зачем ей шёлк? Она хочет воды, которая не будет пахнуть тиной. Простой солёной еды. А за мягкий бисквит под шапочкой из взбитых сливок душу продаст не торгуясь.
Для сна было ещё рано, поэтому принцесса поддалась уговорам служанок и пришла в их каюту с недочитанной книжкой. Устроилась под лампой, откинула вуаль, а Муму усадила у себя в ногах, чтобы та тоже могла «послушать». История султана Кумандияра и его златовласой красавицы способна пробудить чувственность в ком угодно. И когда девушка начнёт источать правильную ауру, подсознательную готовность к сближению, Эбихейн это поймёт и перестанет, наконец, деликатничать.
— Пожалуй, на сегодня хватит, — София прервалась на самом жарком моменте, решительно захлопнув книгу.
Девушки разочарованно загудели, но у неё просто закончилось дыхание. Муму тоже ждала продолжения, не сводила глаз, дышала так же тяжело и прерывисто. План сработал безупречно — в ней просыпалась затаëнная женственность.
— Госпожа, — Марийка выскочила за ними в полумрак коридора, — а правда что ль, у Муму мышцы как у портового грузчика?
— Твоему грачу следует почитать о профессиональной этике, — холодно отозвалась принцесса.
— Скажу ему, про етику. Немедля скажу, — почти с угрозой ответствовала девушка. — Я тут мазь притащила, хорошую. А то не дело это. Шкура у неё, говорит, что у той акулы, черпаком не прошибëшь. Чего, мол, снадобья добротные переводить? Хозяйственный шибко. Но я-то знаю, как вы за Муму печëтесь.
Марийка вложила ей в руку небольшую баночку, от которой даже сквозь крышку пахло луговыми травами. София глубоко вдохнула, лаванду и, кажется, мелиссу, сдерживая очередной скачок праведного гнева. Шкура, значит, как у акулы? Что ж, вздёрнуть его на рее было бы излишне милосердно. И поскольку он ценил в женщинах умение молчать, именно Марийка станет для него сущим наказанием.
Принцесса крутила в пальцах незамысловатую баночку и наблюдала, как немая служанка рывками достаёт свой тюфяк. Похоже, плечо её больше не беспокоило, но теперь девицу можно было спросить.
— Рука ещё болит? — София легко коснулась жилистой ступеньки, подныривая, чтобы заглянуть в лицо. — Марийка принесла нормальное средство, оно приятно пахнет. Я могу растереть…
Муму шарахнулась, яростно замотала головой. Ноздри у неё раздувались, грудь вздымалась высоко и часто. Да, она определённо прониклась альтахирской страстью.