— Хороший квас, — деликатно поблагодарила Катти, возвращая кружку. Ки снова показалось, что она на него смотрит, и он неумело поморщился.
Плотненькая девица, которую Ки запомнил по швабре в великой битве с тюфяком и по стабильному аппетиту, попросила налить ещё. Кок радостно крякнул, натягивая марлю.
— Эбихейн, простите за прямоту, но понимаете, ей важен тактильный контакт, — тихо втолковывала София очевидно смущëнному матросу. — И тут ваше воспитание играет против вас. Будьте смелее, возьмите её за руку.
— Ну как, такую даму и на людях… — неуверенно возразил Клаус, не подозревая, что «на людях» — это ключевая гарантия его безопасности.
— Проводите нас к вон той мачте. Там никого нет, а сетка завешана бельëм, — продолжала шептать хитрая сводница, а потом громко добавила: — Девочки, кто-нибудь видел Марийку?
— Так она к врачу ушла, вы сами пустили, — ответила пухленькая и засобиралась, махом допивая ядрёный квас.
— А почему к обеду не вернулась? Вдруг он её там всю стёр? Надо проверить, — мудро заключила принцесса.
Девицы ушли в лазарет, вероломно бросив Муму в компании Эбихейна Клауса. Он говорил, и говорил много, находясь на пороге самого смелого и, пожалуй, самого рискованного поступка в своей жизни. Ки чувствовал вкус крови, сочащейся из прокушенной щеки. Может, сказать ему? Припугнуть, чтоб молчал? София сама додумает сцену романтического уединения у грот-мачты и сделает это лучше, чем сумеет любой из них.
Матрос судорожно вдохнул, его пальцы нерешительно двинулись вперёд. В этот момент на палубу вывалился Сорилье, таща в руках пару сапог. Ки вывернулся, на ходу исполняя нелепый книксен. Вцепился в надушенный рукав и едва слышно скрипнул:
— Не скалься, долбоклюй.
Но тот уже откровенно ржал, перекидывая ношу в свободную руку.
— В чëм дело, Муму? Решила почистить мне сапоги? — блеснул остроумием первый меч, чуть склонившись. Затем выпрямился и окликнул матроса: — Простите, Эбихейн, похоже, ей напекло голову.
Они не сговариваясь встали спиной к борту, в тени паруса, и вместе проводили взором отвергнутого кавалера.
— Прогулки не будет, — прошипел Ки, и вуаль предательски колыхнулась.
— Да брось, Лежов. Всего пару часов на рынке, пока капитан забивает трюмы.
— Ты хотел сказать, пару часов в толпе, где у каждого второго кинжал за пазухой? — процедил Ки, картинно обмахиваясь пятернëй. — Один блик у неё на лбу и нас разорвут раньше, чем ты достанешь свою зубочистку.
— Дружище, не обижайся, но у тебя болезнь. Я всё понимаю, ты потерял сестру…
Договорить он не успел. Ки не размахиваясь саданул его по печени. Придержал, чтобы тот не рухнул на палубу, помог разогнуться и даже пригладил воротник. Идущий мимо боцман странно покосился, но подходить не рискнул.
— Ответь мне на один вопрос, — дыша сквозь зубы, прохрипел он. — А за что ты меня ненавидишь?
Ки только сильнее сжал кулак, так, что захрустели суставы.
— Давай подскажу, — с ехидцей продолжил Сорилье, — Мы оба знаем, что это был договорной брак. Что я видел её всего два раза. Ты считаешь, мне следовало умереть вместе с ней, да? Стать таким же мёртвым, как ты?