— Я могу ее увидеть?
Отто отрицательно качает головой.
— Пока не стоит. Не знаю, что случилось, но вам обоим, похоже, пришлось пережить серьезное падение и…психологическое потрясение…У вас еще будет время, а пока отдыхайте!
Я не осмеливаюсь прекословить, хотя мог бы быстро вернуть наше взаимодействие с Отто в привычный сценарий покорного слуги и капризного хозяина. Мог бы, но не стану. Во-первых, я столько переживал за Ниру, что готов сейчас хоть на голове стоять, если того потребуют врачи. Во-вторых, чувствую, что Отто изменился. И дело не только в поседевших волосах. Он безукоризненно вежлив со мной, но подобострастности в голосе больше нет. Отто стал более собранным и величественным? Нет, каким-то более уверенным и спокойным. И, подозреваю, что прежнего общения с ним не выйдет. Много же я, должно быть, пропустил за это время! Кстати, о времени.
— Отто, сколько прошло времени?
— Вы вторую неделю здесь, но врачам пришлось колоть Вам снотворное, чтобы..
— Нет, ты не понял. Сколько всего прошло времени. Ну, с того дня, как я исчез?
— Почти три года, Микаэль. Мы не прекращали поиски, но, честно сказать, уже отчаялись. И тут вести с Бату! Туземцы уже считают Вас новым посланником небес, так что готовьтесь к славе и поклонению!
Я вижу, что Отто иронизирует, но в то же время в его словах проскальзывает озабоченность. Меня же невольно передергивает. Чем-чем, а поклонением я объелся досыта и в своем статусе Смотрителя, хватит уже! Так, а дело-то не только в Отто! Я и сам изменился. От нагловатого бездельника, которым я был когда-то, ничего уже не осталось. За это время я сполна испытал и одиночество, и всемогущество, и отчаяние, и осознание ответственности за судьбы других людей. Самое время задуматься: а не всемогущий ли герр Бауэр устроил мне визит в иномирье, а потом обеспечил возвращение? Сейчас из меня, пожалуй, выйдет идеальный руководитель, умеющий соблюдать баланс между собственными амбициями и уважением к вверенным ему людям! Не этого ли отец добивался? После того, как Бриз сбросил маску верного друга и превратился в коварного Аира, я готов подозревать всех и во всем!
Да, похоже, Отто прав насчет «психологического потрясения». Как и в первые дни на острове, мною овладевает паранойя. А что, если и в помине не было никакого острова, лишь удачная инсценировка? Слишком замысловато, но мой отец никогда не ищет легких путей. Нет, все же решаю я, так и свихнуться недолго. Даже герр Бауэр не стал бы тратить столько ресурсов, чтобы вырастить из сына-шалопая достойного преемника.
— Прости меня, Отто, — невольно вырывается у меня, — я был таким придурком!
— Что ж, — как всегда невозмутимо отвечает мой верный слуга, — я принимаю Ваши извинения и с радостью удостоверяюсь, что, где бы Вы ни были все это время, пережитое явно изменило Вас в лучшую сторону.
— Если честно, — отвечаю я, словно не заметив, как ненавязчиво меня подводят к откровениям о моем исчезновении, — я ни черта не помню. Последнее, что осталось в памяти, как я напился и смотрел «Пропавших», а потом самолет затрясся вдруг — и пустота. А когда открыл глаза — уже Бату.