Я не решаюсь договорить. Как-то неуместно обсуждать с малознакомым человеком особенности наших отношений с Мико.
— Он не станет возражать!
— Почему я должна тебе верить?
Опять смеется:
— Нира, ты так недоверчива! На этом острове все и вся подчиняются Мико, ничто не ускользнет от его взгляда и ничто не произойдет против его воли. Меня не было бы тут, если бы он этого не захотел.
Значит, Мико решил прекратить свои визиты и перепоручил меня своему слуге, а ведь обещал, что теперь будет рядом! И в последнюю нашу встречу он был такой близкий, такой…родной. Разве не он уверил меня в своих чувствах и просил ждать его? Внезапно меня охватывает злость. Ну и, пожалуйста! Не хочет меня видеть, тратить свое драгоценное время на какую-то невесту! И пусть! То, что соглашаясь на прогулку с Бризом, я все равно выполняю волю Мико, я соображаю с опозданием, когда встаю из-за стола. Когда мы уже на ступенях, мне на плечо обрушивается масса спутанных перьев. Мой новый питомец желает сопровождать меня на прогулке.
— Ух, какой! — удивляется Бриз и тянет руку, чтобы погладить совенка. Тот охотно подставляет голову, наслаждаясь вниманием. А мне становится спокойно, как будто подаренная Мико птица — верная защита от таящихся вокруг неприятностей. Так, втроем, мы отправляемся гулять.
Рука у Бриза прохладная и вообще, от него веет свежестью. Интересно, чем он занимается здесь? И есть ли на острове еще люди. Я ведь обошла почти все владения, за исключением леса, окружающего скалы, на которых стоит башня. Наверное, там и живут слуги Мико? Впрочем, незаметно для себя, вскоре я перестаю задаваться вопросами. Бриз — прекрасный попутчик, он так умело и ненавязчиво меня развлекает, что я постоянно смеюсь. С ним легко и спокойно, не то, что с Мико. И какое-то время я просто наслаждаюсь прогулкой.
Потом мы выходим на цветущий луг. Причудливо устроена память — теперь рядом со мной другой путник, а я сразу думаю: вот здесь Мико обметал мне цветы с платья.
— Ты разбираешься в травах? — спрашивает Бриз. — Поможешь мне?
Я перечисляю ему известные мне травы, и мы то и дело срываем самые красивые цветы, составляя огромный букет. Бриз вежливо забирает у меня из рук охапку, но она так велика, что цветы то и дело задевают меня по лицу. Бриз смеется и начинает щекотать меня уже намеренно, и в итоге мы роняем все, что успели собрать. Вновь рассыпанные цветы, только теперь все — детские забавы, а не действо, за которым стоит недосказанность.
— Ну, вот, — сожалею я, — зря красоту сгубили!
Бриз покорно принимается собирать букет вновь, морщась, когда под руку попадают колкие стебли.
— Значит, опасных цветов здесь нет?
— Опасных?
— Ну, ядовитых.
— Ядовитыми сами по себе они не бывают, — наставительно говорю я, вспоминая уроки в храме, — вот если смешать некоторые из них в определенных пропорциях и заварить зелье, то вполне может выйти не самый полезный напиток. Но здесь нет таких трав.
— Это хорошо, — говорит он тихо.
Смотрю вопросительно, но он, спохватившись, машет рукой, мол, не обращай внимания. И тут я вспоминаю: