— Пора возвращаться, — раздается над ухом твердый голос Кайла.
Я вздрагиваю и понимаю, что вновь ушел в свои мысли, забыв о настоящем. А Нира, моя терпеливая и верная спутница, все это время тихо сидит, любуясь на игру серебристых бликов на воде.
— Да, конечно, — покорно соглашаюсь я, — только сначала проводи миссис Баэур в дом.
— Я и сама, — начинает было Нира, но все же позволяет Кайлу поддержать ее, когда встает с кушетки. И неожиданно ойкает, схватившись за живот. Лицо ее заливает бледность, ноздри раздуваются. Мы переглядываемся, и она, едва сдерживая гримасу боли, кивает мне. То, чего мы так долго ждали и то, чего я все же опасаюсь, на подходе. Господи боже и светочи современной медицины, помогите нам пережить эту ночь!
НИРА
Наша девочка пришла в этот мир на рассвете, но я все же решаю наречь ее Селиной в честь утраченной мною лунной богини. Врачи поражены стойкостью, с которой я перенесла муки родов, но меня их удивленные восклицания волную мало. Я вновь и вновь вдыхаю едва уловимый, ни с чем не сравнимый запах влажной еще макушки, осторожно трогаю мягкую щечку, перебираю крохотные пальчики своей девочки и, кажется, плачу от счастья.
Накричавшись вдоволь, чтобы все удостоверились, что она сильна и здорова, моя крошка теперь спокойно спит. Я осторожно откидываюсь на подушки, не в силах отвести взгляд от ее нежного, как розовый бутон, личика. У нее — удивительно длинные светлые ресницы, а на щечках — крошечные ямочки. Самое прекрасное дитя на свете!
На небе могут складываться созвездия причудливыми цветами, там, в моем мире — нависает грозно новая темная луна, а здесь — летают серебристые птицы. Из океана доносится пение русалок или рокот моторных лодок. Огонь не оставляет следа на коже или нисходит из ниоткуда во имя древнего бога. На земле высятся деревья-исполины и оживают камни. Но самое великое чудо всех миров и всех времен — чудо рождения, появление нового человека.
Дверь открывается, и в палату осторожно, стараясь не шуметь, входит Мико. Сам, без кресла, хотя и держится за стены и стулья. Он тихо садится в изголовье, целует меня в макушку, и теперь мы уже оба замираем, глядя на плод нашей любви.
— Какая красавица, — тихо шепчет он.
— Самая прекрасная на свете, — отвечаю я.
Мы обмениваемся легкими поцелуями и милыми глупостями, позволительными в подобный момент. Малышка издает какой-то странный звук, напоминающий мяуканье, и открывает свои мутные глазки. Я знаю, что младенцы не умеют фокусировать взгляд, но сейчас мне кажется, что она с любопытством разглядывает нас, словно решая, достойными ли мы окажемся родителями. Мико осторожно берет ее ладошку и целует крохотные пальчики:
— Привет, — говорит он, — я твой папа!
Малышка вновь мяукает, а потом разряжается громким плачем. Мико испуганно отшатывается, на минуту теряя равновесие, и я не знаю, то ли смеяться мне, то ли тревожиться. Приходится звать на помощь Кайла. Мне немного жаль, что Мико не увидит, как я кормлю дочку, но у нас еще много времени впереди для сокровенных моментов нашей обновленной семьи.