— Светлого утра! — один из прибывших машет мне рукой. — Передай отцу, что мы готовы к погрузке.
Я машу в ответ и киваю, пряча улыбку. Габи — мой родич, к тому же живущий по соседству, верный друг и соучастник детских проказ до той поры, пока мне не пришлось надеть черное ожерелье. Именно от Габи я узнаю о жемчужных плантациях, о редких кораблях из срединных земель, осмеливающихся показаться в наших водах, о торговом пути. Вообще-то, вождь следит за разделением обязанностей, но Габи позволено в свободное от походов время работать и ныряльщиком. Он давно остался сиротой, но, несмотря на отцовские просьбы, к нам его забрать не разрешили. Мужчина должен быть готов к тяготам судьбы, счел вождь, просто разрешил Габи служить и в караване, и в море, тем более, не каждый проявляет себя в искусстве надолго задерживать дыхание под водой, а Габи с детства прославился этим.
Ивея, выйдя замуж и получив доступ к общинному миру, рассказала мне, что была и еще одна причина для отказа принять Габи в нашу семью. Вождь опасался, что когда мы с Габи окажемся под одним кровом, это повлечет нежелательные осложнения. Случаи, когда влюблялись родичи, крайне редки, но все же бывали в наших краях. Я и сама нередко ловила Габи на долгих задумчивых взглядах, от которых мне становилось неуютно. И когда решился вопрос о моем служении, облегченно перевела дух, ведь вздумай Габи свататься, я бы отказалась и, тем самым, обидела бы его. А сейчас все решится само собой. Вряд ли он станет ждать, когда закончится срок моего служения, а вокруг столько хорошеньких девушек.
Теперь мне будут лишь почтительно кланяться и приходить по утрам, чтобы узнать, каково решение Сомнии относительно важных вопросов нашей жизни. Повседневными делами управляют вождь и старейшины, но только Сомнии подвластны вопросы рождения и ухода, брачного союза и выбора пути.
Оставив позади шумных ныряльщиков, я бреду вдоль кромки, закрутив подол платья, чтобы его не намочила волна. У моря хорошо думается о важном. Мое время в храме заполнено многочисленными обязанностями, дома я теперь отсыпаюсь, а меж тем, на сердце тревожно, накапливаются мысли, и мне необходимо найти возможность, чтобы спокойно обратиться к тому, что зреет внутри.
Там, где заканчивается пляж, светлые скалы образуют небольшой заливчик, где тепло и пустынно, и я устраиваюсь под лучами еще не жаркого, нежного утреннего солнца, опускаю с камня босые ноги в море и, подставляя лицо легкому бризу, думаю. Скоро закончится срок моего испытания и будет решен вопрос, остаюсь ли я в храме младшей жрицей. Что, если Сомния сочтет меня недостойной? Я уже привыкла к мерному течению времени в храме, мне нравятся обряды, нравится, когда женщины уходят с сияющими лицами, унося в руках заветную золотую жемчужину, нравится наблюдать, как переливаются в лунном свете дримеры, пусть их явление случается крайне редко. Причудливо устроен наш мир: я не помню собственных снов, но зато, подставив ладонь дримере, могу наяву посмотреть чужой, пусть даже это будут непонятные и странные образы.