Читал он медленно. Дошёл до своей строки, остановился. Перечитал. Сложил лист пополам, разгладил сгиб ногтем большого пальца — раз, другой, — потом развернул обратно и перечитал третий раз. За окном проехала маршрутка, в кафе зашипела кофемашина, а Толян всё смотрел в цифру.
— Шеф. — Голос у него сел на полтона. — Ну ты это.
— Подписывай давай. Остынет всё.
— Тут в полтора раза, Гена. — Он назвал меня по имени, что случалось у него раз в квартал, по большим поводам. — В полтора. Я считать умею.
— Умеешь. А теперь посчитай другое: сколько сервис сделал за последние полгода и чьими руками. Ты у меня начальник производства, Толь, де-факто уже давно, теперь будет и де-юре, там ниже написано. Должность, ответственность, процент. Читай до конца.
Он дочитал. Аура его — я старался не смотреть, но такое не выключается — полыхнула чистым золотом, а под золотом легла широкая сапфировая жила, глубокая и спокойная. Достоинство. У этого цвета вкус тёплой карамели с дымком, и я запил его кофе, чтобы не расчувствоваться самому.
— Начальник производства. — Толян произнёс это слово по слогам, на пробу. — Мужики же засмеют.
— Мужики выстроятся в очередь к твоему окошку за нарядами. Насмеются в очереди, ничего.
Он подписал. Ручку держал бережно, расписался дважды — на ведомости и на допнике, — и убрал свой экземпляр в папку с такой аккуратностью, будто вкладывал в неё стекло. Потом посмотрел на меня и сказал просто:
— Спасибо. Я жене вчера сказал: не знаю, чего шеф выдумал, но у него глаза хитрые. Она говорит: хитрые глаза при честных руках — это к премии. Мудрая у меня жена.
— Мудрее нас двоих вместе. Давай Гришу с Саней.
С кузовщиками всё прошло буднично: договоры были вычитаны Ройтманом, подписи стояли, оставались моя подпись и печать. Два человека с руками из нужного места переходили из серой зоны в белую, с отпусками и стажем, и я в который раз отметил, как дёшево на самом деле стоит порядочность работодателя: копейки сверху и немного канцелярской возни.
Третьей стопкой шла мойка. Тут Толян заметно заскучал, и я его понимал: документы по воде — жанр на любителя.
— Короче, по бумагам так, — сказал я, листая. — Очистные у нас замкнутого цикла, оборотное водоснабжение, слив в канализацию только с фильтрацией. Договор на утилизацию отработанного масла и шлама подписан, санитарные нормы по мойкам Ройтман сверил лично, разрешительные письма получены все. Работаем в белую, придраться не к чему. Если приедет любая проверка — а она приедет, город у нас гостеприимный, — папку в руки и чай предлагай.
— Это я умею. — Толян оживился. — Чай у нас теперь из термопода, между прочим, статусный. Слушай, а очистные эти… они правда чистят или как обычно?
— Правда чистят. Я специально брал контур с запасом. Знаешь почему? Потому что первый, кто напишет на нас жалобу «мойка льёт грязь в землю», будет человек Орлова или Дроздова, неважно. И комиссия, которая приедет по жалобе, должна уехать с пустыми руками и лёгким чувством неловкости.
— Умеешь ты испортить радость от техники, шеф. — Толян вздохнул. — Я думал, мы воду бережём. А мы, оказывается, обороняемся.