Проглотив суп, Шэнь Цяо, тяжело дыша, выдохнул:
– Давайте поговорим все-таки о деле. И уберите от меня ложку!
– Так проявляется моя дружба, – заметил Янь Уши.
Шэнь Цяо, по всей видимости, подобных проявлений дружбы не одобрял. Даос скривился – у него во рту еще ощущался привкус баранины.
Бараний суп, пельмени и рисовые клецки… Нет уж, благодарствую, но кушайте сами!
Шэнь Цяо подумал, что и на вчерашнем пиру этот «суп единства» наверняка мало кому пришелся по нраву. Просто после горячей похвалы императора никто не посмел высказаться начистоту.
Он снова вздохнул:
– Взойдя на престол, Ян Цзянь и впрямь показал себя мудрым правителем, и я чувствую, что не ошибся, выбрав его. Однако когда дело доходит до его детей, он ведет себя недальновидно: все должности и титулы уже определены – ему не следует так явно, при всех, оказывать предпочтение второму сыну. Каково приходится старшему, когда он это видит?
Янь Уши тем временем попытался было скормить даосу еще одну ложку, но тот ловко уклонился, и Янь Уши с досадой отстранился:
– Поведение Ян Цзяня понять немудрено: умные люди нередко слепы в том, что касается их самих. Недаром говорят, что под фонарем темнее всего. Ян Цзянь и Дугу-ши – не исключение, и если так пойдет и дальше, то рано или поздно мы увидим, как брат пойдет на брата. С седой древности и до наших дней часто случается так, что у правителя не остается братьев.
– Наследный принц слишком мягок, но если он унаследует трон, то станет неукоснительно придерживаться порядков отца, – заметил Шэнь Цяо. – А вот о Ян Гуане такого сказать нельзя. Судя по его наружности…
Он умолк, не договорив, и лишь покачал головой, а затем сказал:
– Если наследный принц сменится, то ни семейство Ян, ни Поднебесную не ждет ничего хорошего. Когда человек слишком умен – это не всегда хорошо. Умные люди считают себя выше других, а потому чувствуют себя одинокими и оторванными от мира. Тогда от скуки они начинают сеять смуту, а в итоге вредят и себе, и другим.
– А-Цяо, уж не на меня ли ты намекаешь? – рассмеялся Янь Уши.
Шэнь Цяо смерил его взглядом:
– Разве вы таковы, глава Янь?
– Конечно, нет. Как-никак, я куда умнее Ян Гуана.
Даос не выдержал и заулыбался.
Когда его губы трогала улыбка, брови слегка изгибались, а уголки глаз приподнимались, что придавало его чертам еще больше приятности.
Янь Уши подумалось, что, какие бы бури и невзгоды ни свирепствовали кругом, такая улыбка способна развеять любые тревоги.
– А все-таки этот Юй Сю отнюдь не простой человек, – продолжал Шэнь Цяо.
– Разумеется, не простой, – рассеянно откликнулся Янь Уши. – Бянь Яньмэй по моей просьбе уже выяснил, что он собой представляет. Говорят, он такого же происхождения, как Дуань Вэньян: наполовину ханец, наполовину северный варвар.
– В нем есть тюркская кровь? – уточнил Шэнь Цяо.
Янь Уши кивнул:
– История занятная: человек тюркского происхождения принимает буддизм, поступает в учение в буддийскую школу, а затем оказывается в ближайшем окружении принца Цзинь. Династия Суй враждует с тюрками – и все же буддийский монах, что сам наполовину тюрок, находится при Ян Гуане. Как думаешь, что он задумал? Любопытно, согласись?