В зале на первом этаже яблоку негде было упасть, всюду слышался гул голосов, но Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй смогли отыскать себе пару свободных мест. По удачному совпадению неподалеку как раз расположились молодые люди, препоясанные мечами, – их даже расспрашивать не пришлось, они сами заговорили о последних событиях в цзянху.
– Вы слышали? Глава Чистой Луны отправил вызов Хулугу!
Шэнь Цяо как раз потянулся за чашкой, но так и застыл. Сердце его сжалось.
Глава 41 Вызов
Как только прозвучала эта новость, вокруг все забурлило – словно капля воды упала в сковороду с раскаленным маслом. Впрочем, не все оценили ее по достоинству: те, кому не довелось воочию убедиться в мощи Хулугу, посчитали, что раз уж Янь Уши после нападения пяти прославленных мастеров остался жив-здоров, то ему и с тюрком потягаться по силам. Другие же заахали, и на сообщившего обрушился град вопросов:
– И когда это произошло?
– Да пару дней тому назад. Говорят, когда Хулугу за обедом распечатал послание от главы Яня, то так рассвирепел, что вскочил на ноги и чуть не подавился!
– Рассказываешь так, словно своими глазами видел! А кто такой этот Хулугу?
– Ты что, совсем ничего не слышал про Хулугу? А имя Ци Фэнгэ тебе о чем-нибудь говорит?
– Спрашиваешь! Если б не говорило, разве я явился бы на гору Сюаньду проситься в ученики?
– Тогда как же ты не слышал про Хулугу? Больше двадцати лет назад Ци Фэнгэ сразился с этим прославленным тюркским мастером, одолел его и взял клятву, что в последующие двадцать лет ноги его не будет на Центральной равнине. А недавно Хулугу объявился на Пробе меча на горе Цинчэн и одним ударом сбил с ног Шэнь Цяо. Хоть Стеклянный дворец и не назвал сильнейшего среди всех мастеров Поднебесной, многие поговаривают, что первое место в списке по праву принадлежит именно Хулугу. Янь Уши, похоже, ревнует к его славе, вот и бросил ему вызов!
– Так вот оно что. Я и сам хотел отправиться на Пробу меча, да матушка не пустила, мол, слишком опасно. А чтобы сюда пойти проситься в ученики, мне пришлось с отцом сговориться – пока он матушку отвлекал, я и сбежал…
Постепенно все разговоры вновь слились в неясный гул, но мысли Шэнь Цяо по-прежнему вращались вокруг внезапного известия. Лишь когда Бянь Яньмэй вложил чашку ему прямо в руку, даос опомнился и осознал, что все это время просидел не шелохнувшись.
– Спасибо. – Шэнь Цяо поднес к губам бамбуковый сок. – Глава Янь не упоминал ни о чем подобном перед тем, как уехать?
Едва он договорил, как тут же почувствовал, что вопрос, в сущности, лишен смысла. Тяжело было бы найти человека более непредсказуемого, чем Янь Уши. Пожалуй, даже его отец с матерью, будь они живы, не смогли бы сказать, что у него на уме, что уж говорить об ученике.
Но ответ Бянь Яньмэя его удивил:
– Брошенный Хулугу вызов – правда.
– Но ведь глава Янь еще не оправился от ран? – Шэнь Цяо не поверил собственным ушам.
Помешкав пару мгновений, Бянь Яньмэй принялся объяснять:
– Мне кое-что известно о причинах сего поступка. Учитель вовсе не сумасброд, и, пусть со стороны кажется, будто он пошел на поводу у мимолетной прихоти, на деле у него есть причины.