Шэнь Цяо слегка нахмурился. Он не знал, что и думать при виде трех столь различных составляющих.
Из-за ширмы вышел другой человек. При виде насупленного даоса он улыбнулся:
– Зимнее солнцестояние – большой праздник, почти как Новый год. На севере едят пельмени, на юге – рисовые клецки, а на равнинах – суп из баранины. Все три блюда собрались в одной плошке, воплотив для тебя многообразие Поднебесной, а ты еще и недоволен?
Шэнь Цяо покачал головой:
– Мне такое не по душе. Рисовые клецки нужно подавать в сладком отваре, как можно их бросить в бараний бульон? И кто это только придумал? Неужели пытался выслужиться перед государем?
Янь Уши тихо похлопал в ладоши:
– Ты угадал. На пиру в честь зимнего солнцестояния принц Цзинь захотел так снискать расположение императора. Он назвал это блюдо супом единства, подразумевая объединение всех земель меж четырех морей под властью одного правителя. Ян Цзянь весьма воодушевился и тут же щедро наградил принца Цзинь. Наследный принц тоже присутствовал – видел бы ты его лицо!
Пир состоялся вчера. Шэнь Цяо тогда не было в столице, и потому он никак не мог посетить торжество, а вот Янь Уши не замедлил явиться: пиры для него были сродни занимательному представлению.
Шэнь Цяо тихонько вздохнул, изо рта его вырвалось облачко белого пара:
– Взрослея, люди теряют чистоту помыслов. У принца Цзинь язык подвешен куда лучше, чем у наследного принца, поэтому он и ходит у родителей в любимчиках. Сие можно понять, однако я вижу тень на его челе, а меж бровями залегла морщина, что говорит о потаенной жестокости. Боюсь, он не удовольствуется титулом принца Цзинь и скоро захочет большего.
– Разве в детстве он отличался чистотой помыслов? – усмехнулся Янь Уши.
Шэнь Цяо вспомнилось, как Ян Гуан с хладнокровной жестокостью пронзил Чэнь Гуна мечом.
– Неужто император желает сменить наследного принца?
От такого вопроса любой другой побелел бы от ужаса, но Шэнь Цяо с Янь Уши обсуждали дела трона спокойно, словно какие-то мелочи, не имеющие особого значения.
– Сейчас – пожалуй, нет, – ответил Янь Уши. – Но в будущем – сказать трудно. Скорее всего, в следующем году государь двинется войной на Чэнь, а главнокомандующим назначит Ян Гуана, дабы тот смог проявить себя на ратном поприще, ведь родители души в нем не чают.
Янь Уши сел рядом с Шэнь Цяо, выловил из миски пельмешек и отправил себе в рот:
– А на вкус – недурно. Может, мне тебя покормить?
Янь Уши поднял деревянную ложку, делая вид, что хочет поднести ее ко рту даоса, но тот, как и ожидалось, укоризненно поглядел на него:
– Глава Янь, ведите себя достойно.
Прошло столько лет, а Шэнь Цяо по-прежнему оставался ранимым и чувствительным, не вынося даже пустячных поддразниваний. Но тем больше главе Яню нравилось шутить над ним.
– Вести себя достойно? А где бы мне еще не думать о достоинстве, кроме как у себя дома?
И пока Шэнь Цяо не успел сказать ничего, что испортило бы ему настроение, Янь Уши поймал даоса за подбородок и сунул ему в рот ложку супа.
Повисла тишина – лишь снег тихо шуршал по крыше.