Для Шэнь Цяо известие, что Янь Уши когда-то дал Юйвэнь Юну такой совет, оказалось полной неожиданностью. Стало понятно, отчего Юйвэнь Юнь, взойдя на трон, поспешил привлечь на свою сторону школу Обоюдной Радости – должно быть, он смертельно ненавидел Янь Уши. Как жаль, что довольно неглупый император употребил свой ум не на правое дело и служение государству, а на грязную придворную возню и пустые забавы.
Сейчас Чжоу с севера грозили тюрки, а с юга – Чэнь. Угрозу, исходящую от соседей, удалось устранить, но то была целиком заслуга покойного государя, присоединившего циские земли. Ни один здравомыслящий правитель, пусть даже начисто лишенный честолюбия и стремления объединить Поднебесную, не стал бы отрекаться от престола в пользу малолетнего сына, дабы сделаться отцом императора. Еще в Синине до Шэнь Цяо дошли слухи, что новый государь затеял большое строительство, пожелав разбить роскошные императорские сады, и что он средь бела дня, никого не стесняясь, предается разврату с наложницами и дворцовыми служанками. Если б Юйвэнь Юн на том свете прознал, что его сын вот-вот пустит на ветер все, чего он добился десятилетиями упорного труда, то от ярости вернулся бы из мертвых.
– Юйвэнь Сянь при всей своей бесхребетности был хорошим полководцем и знал, как заручиться поддержкой воинов, – объяснял Янь Уши. – Может, он и не сумел бы продолжить дело Юйвэнь Юна, но, по крайней мере, не расточил бы его наследие. Как жаль, что Юйвэнь Юн так и не сбросил оковы мирских условностей и настоял на том, чтобы оставить трон сыну! Какая недальновидность! Всю жизнь провести в трудах и пасть от руки родного сына, который того и гляди обратит в прах все, что ему досталось! Что ж, Юйвэнь Юн сам навлек на себя сию беду!
В его словах не звучало ни намека на почтительность к покойному государю: Янь Уши открыто говорил все, что думает, как хорошее, так и плохое. Любой другой на месте Шэнь Цяо уже бы перепугался до смерти, но даос лишь мысленно закатил глаза и подумал: «Разве ты сам не угодил в ловушку в столице Тогона, когда на тебя напали сразу несколько величайших мастеров и раскроили тебе череп? Чуть ноги не протянул, а еще сетуешь на недальновидность Юйвэнь Юна! Вот уж образец невиданной мудрости и осмотрительности!»
Янь Уши все так же, не поворачивая головы, пошутил:
– Никак не ожидал, что столь благородный муж как ты, А-Цяо, научится лицемерить: в глаза ничего не говоришь, а за спиной перебираешь чужие недостатки! Нехорошо!
Шэнь Цяо догадался, что Янь Уши пытается его разговорить, и только сильнее сжал губы – крепче створок устрицы.
Тем временем, пока Янь Уши излагал свои мысли, они пересекли средний двор усадьбы и вошли в ее дальнюю часть. Шэнь Цяо не знал, зачем Янь Уши привел его сюда, но заметил, что сад выглядел ухоженным, а в комнатах было чисто – хотя, казалось бы, в отсутствие хозяина все давным-давно должно было зарасти и покрыться пылью. Похоже, кто-то изо дня в день наводил в усадьбе порядок – однако до появления Янь Уши на воротах висел запор, а створки скрепляли ярлыки печатей. Было над чем задуматься.