Наконец Янь Уши распахнул какую-то дверь. Шэнь Цяо ожидал увидеть пустую комнату, но внутри уже сидели три человека.
При виде прибывших люди в комнате один за другим встали, приветствуя главу Яня и Шэнь Цяо, а сидевший посередине вышел вперед и поклонился:
– До меня доходили слухи, что в последнее время на долю главы Яня выпало немало несчастий. Увы, я не принадлежу к числу вольных людей цзянху и оттого не смог вам ничем помочь, но я рад видеть вас живым и здоровым, и теперь у меня на душе спокойно.
Затем он повернулся к Шэнь Цяо:
– Почтеннейший Шэнь, ваш возвышенный облик до сих пор не померк в моей памяти, а жители Чанъаня с восторгом передают из уст в уста рассказы о ваших свершениях. Однако со дня нашей разлуки вы стали еще величественнее!
Встреча со старым знакомцем не стала для Шэнь Цяо неожиданностью, к тому же ради него они с Янь Уши и прибыли в Чанъань. Он поклонился в ответ и с улыбкой заговорил:
– Вы слишком любезны, гогун Суй. Говорят, что именно благодаря вашей незримой поддержке в тот день мне вместе с седьмым господином удалось благополучно покинуть столицу. Сей ничтожный даос еще не отблагодарил вас за помощь.
Пулюжу Цзянь лучезарно заулыбался в ответ:
– Такие пустяки не стоят благодарности!
Он представил Шэнь Цяо одного из находившихся в комнате мужчин:
– Это великий сановник, императорский секретарь Чжэн И.
Другой господин в представлении не нуждался – то был еще один старый знакомец Шэнь Цяо, Бянь Яньмэй, старший ученик Янь Уши. Завидев учителя, он тоже шагнул вперед с поклоном, а заметив устремленный на него взгляд даоса, улыбнулся ему и поднес руки к груди в знак почтения.
Янь Уши отбросил обычную надменность и приветливо обратился к Пулюжу Цзяню:
– Я получил письмо от старшего ученика: вы столкнулись с трудностями?
Обменявшись приветствиями, все расселись. Пулюжу Цзянь горько усмехнулся:
– Все так. Трудности – еще мягко сказано. Я сколько ни ломал голову – так ничего и не придумал. Вот и пришлось набраться дерзости и побеспокоить вас, глава Янь.
В деле управления государством Юйвэнь Юнь оказался весьма плох, однако искусство стравливать людей между собой и устранять неугодных освоил в совершенстве. Расправившись с дядями, он нацелился на сановников и первым делом обратил взор на своего тестя, суйского гогуна Пулюжу Цзяня.
Пулюжу Цзянь был не таков, как Юйвэнь Сянь: он не захотел сидеть сложа руки и покорно ждать смерти. Весьма вероятно, что он давно уже замыслил мятеж, не желая склонять голову перед таким ничтожеством, как Юйвэнь Юнь. С виду он по-прежнему относился к государю со всем почтением, однако втайне начал готовиться к бунту. Первым делом он связался с военачальниками, дабы привлечь на свою сторону силы, прежде подчинявшиеся Юйвэнь Сяню: после смерти циского князя все преданные ему люди оказались у императора под подозрением, жили в вечном страхе и, едва завидев протянутую руку Пулюжу Цзяня, тут же поспешили за нее ухватиться. А затем гогуну Суй удалось привлечь на свою сторону и многих придворных – в том числе Чжэн И.