– Кто вы?..
Бянь Яньмэй коротко представил себя и Шэнь Цяо и бегло обрисовал императрице план ее вызволения.
Пулюжу-ши колебалась:
– Это слишком опасно. Вы, возможно, не знаете, но наставник Сюэтин, хоть и покинул дворец, оставил учеников, дабы те занимались с императором. К тому же здесь по-прежнему бойцы Обоюдной Радости, а до выхода идти далеко. Боюсь, господа, вам двоим будет не под силу защитить нас. Малейшая ошибка, любая неожиданность – и все пойдет прахом.
Она почти ничего не знала о мире боевых искусств, к тому же, выйдя замуж, много лет провела во дворце. Даже если она и слышала о школе Чистой Луны и горе Сюаньду, она не представляла себе, сколь могуч Шэнь Цяо.
Бянь Яньмэй не мог позволить себе тратить время на уговоры.
– Мы исполняем приказ суйского гогуна, – сказал он. – Он доверил сие дело нам, и мы бы не стали рисковать, не будь у нас уверенности в успехе.
Пулюжу-ши все никак не могла решиться:
– А как же служанки? Они столько лет делили со мной все невзгоды. Если мы сбежим, император наверняка выместит гнев на них…
– Я слышал, что ваше величество дружны с императрицей Чжу, – ответил Бянь Яньмэй. – Пусть ваши доверенные служанки укроются у нее, едва мы уйдем. А затем мы отвлечем внимание императора, и ему будет недосуг разбираться с какой-то прислугой.
Братья императрицы узнали Бянь Яньмэя и уже подошли к нему. Старший ученик главы Яня взял на руки одного ребенка, Шэнь Цяо – другого. Императрица, видя, к чему все идет, не стала больше ничего говорить. Она уже приготовилась следовать за ними, как в тот же миг в комнату ворвалась одна из доверенных служанок, до сих пор караулившая за дверью, с криком:
– Ваше величество, беда! Сюда идет император со всей свитой!
Император почти никогда не удостаивал Пулюжу-ши посещений – она остолбенела от неожиданности.
Заговорщики переглянулись: план приходилось менять на ходу. С Юйвэнь Юнем непременно явятся либо адепты Обоюдной Радости, либо буддисты, а значит, без боя им из дворца все же не уйти.
Императрица только и успела наказать братьям, чтобы те вели себя как обычно и не подавали виду, что испуганы, как Юйвэнь Юнь прибыл к ее покоям.
Государь славился непредсказуемостью. Скорее всего, причина крылась в том, что суровый Юйвэнь Юн был строг с сыном и всю жизнь держал его в узде, а после его смерти, вкусив долгожданной свободы, Юйвэнь Юнь принялся бросаться из крайности в крайность. Ничем иным такое взбалмошное поведение было не объяснить. Пулюжу-ши, в свою очередь, была доброй и справедливой госпожой. Она всячески помогала наложницам, которых Юйвэнь Юнь нещадно истязал, и во дворце ее любили. Императрица молча сносила брань супруга и сохраняла невозмутимость, как бы он ни глумился над ней. Но даже она в конце концов не выдержала его издевательств, что само по себе показывало, насколько дурным человеком был император. Оттого Пулюжу Цзянь, наученный горьким опытом Юйвэнь Сяня и некоторых других сановников, хоть поначалу и чтил правителя, со временем не мог не задуматься о восстании.
Юйвэнь Юнь, отрекшийся от престола, дабы избавить себя от надоедливых сановников и прожигать жизнь в свое удовольствие, передал трон малолетнему сыну, Юйвэнь Чаню, однако не стал принимать титул тайшанхуана – отца императора, – а провозгласил себя императором Тяньюанем – императором Небесного Начала. Чжоуские вельможи впервые столкнулись со столь странным решением и, хотя возражать не смели, про себя считали то совершенным безумием.