– Полно тебе, – утешила ее госпожа Ли, – без награды не останешься. Глава Янь – человек щедрый, он наверняка оценит твои старания. После встречи с разбойниками всех терзал потаенный страх, путникам не терпелось поскорее оказаться в городе, чтобы вновь не попасться лихим людям. Из-за раны барышни Ли в городе пришлось задержаться на несколько дней. Конечно, стол и ночлег обходились недешево, но семейство Ли не бедствовало – траты эти для них не имели особого значения. Госпожа Ли не жалела средств и делала все, чтобы дочь как следует отдохнула. Перед Шэнь Цяо она рассыпалась в благодарностях за спасение от грабителей, ни словом не упрекнула в том, что барышня из-за него получила рану телесную и душевную, и даже всучила ему крупную сумму денег. Долго ли, коротко ли, спустя полмесяца путники наконец вошли в Цзянькан. Миновав городские ворота, госпожа Ли с дочерью направились к родным, и вот тут бы всем и разойтись по своим делам, но охранник Лю весьма тепло отнесся к Шэнь Цяо и увлек даоса с собой, показывая достопримечательности Цзянькана и рассказывая про местные обычаи. Угостив Шэнь Цяо обедом, охранник Лю рассказал, где живет, и пригласил через пару дней в гости, ежели у даоса выдастся свободное время. На этом они распрощались. Покинув охранника Лю, Шэнь Цяо пошел в обитель Белых Врат – ту самую, о которой тот когда-то упоминал. Даос намеревался пожить там какое-то время, но случилось так, что в обитель он явился одновременно с императорским гонцом, что пожаловал с высочайшим указом государя. Правитель Чэнь созывал во дворец всех выдающихся даосских мастеров. Благообразный облик Шэнь Цяо привлек внимание гонца: он принялся расспрашивать даоса, кто тот таков и откуда. Шэнь Цяо удовлетворил его любопытство, рассказав ровно то же самое, что поведал охраннику Лю. Гонец спешил поскорее сыскать для государя искомое число людей, а потому не стал дальше допытываться. К тому же многие падки на одну лишь наружность, а облик Шэнь Цяо в полной мере соответствовал расхожим представлениям о «бессмертных небожителях».
– Почтенный монах, позвольте спросить: следуете ли вы пути алхимии, выплавляя пилюли бессмертия? Шэнь Цяо хотел было ответить «нет», но в последний миг передумал – его осенила иная мысль: – Я следую пути Чувств. Что до алхимии и пилюль бессмертия, то мои знания обо всем этом поверхностны – так, слышал краем уха, но глубоко не постиг. Но я немного владею искусством гадания по наружности. Поначалу, услышав, что благообразный даос ничего не смыслит в алхимии, гонец разочаровался, но, как только речь зашла о гадании по наружности, снова воспрял духом: – Выходит, почтенный монах, вы предсказываете будущее и можете поведать, что ждет впереди: удача или невезение? – Кое-что умею, – скромно подтвердил Шэнь Цяо. – Нынешний государь восхищается даосизмом и страстно желает удостоиться наставлений постигшего верный путь мастера. Не согласитесь ли вы, почтенный монах, последовать за мной ко двору и предстать перед ликом сына Неба? Ежели сыщете благосклонность его величества, то вас ждут несказанные богатства и почести! Шэнь Цяо прибыл в Чэнь как раз для того, чтобы познакомиться с новым государем и сравнить его с Ян Цзянем. Даос никак не ожидал, что все столь удачно сложится – вот уж точно: не успел задремать, как подушку принесли. С Жуянь Кэхуэем дружбы он не водил, если упустит эту возможность попасть ко двору, решив не прибегать ни к каким хитростям, то второй раз может и не повезти. Теперь, совершенствуясь в миру, он неплохо изучил людские обычаи и знал, что, ответив немедленным согласием, не только не покажет себя именитым мастером, знающим себе цену, но и даст повод относиться к нему презрительно. Поэтому он помедлил, словно бы в нерешительности, и сказал: – Сей ничтожный даос принес обет основателю нашего учения, что ежедневно по нескольку раз станет зачитывать даосский канон. Сегодня я еще не исполнил обет до конца – похоже, встреча с его величеством покамест не предначертана мне судьбой, придется ожидать другого дня. На юге, в землях Чэнь, преобладало влияние конфуцианства, поэтому даосов долгое время притесняли и в Цзянькане не было сколько-нибудь крупных даосских храмов. Обитель Белых Врат ничем не выделялась среди прочих монастырей, и монахи, услышав, что император призывает их ко двору, аж раскраснелись от радостного волнения. Один лишь новоприбывший гость сохранял спокойствие. Гонец и впрямь стал относиться к Шэнь Цяо весьма уважительно, и даже сами обитатели Белых Врат принялись его уговаривать: – Соглашайтесь, любезный друг по учению! Как-никак, вы наш гость: если государь прогневается, то и мы пострадаем заодно с вами! Шэнь Цяо вздохнул: – Тогда прошу вас, уважаемый гонец, проводить меня. Изначально Шэнь Цяо не было в списке созываемых даосов, но, раз он дал согласие, его имя внесли в перечень. Спустя три дня гонец собрал около дюжины даосов, в общих чертах отвечавших условиям государя. Из обители Белых Врат он проводил ко двору Шэнь Цяо и еще двух монахов.