Всю дорогу его тяготили неясные думы, но слова барышни Ли вдруг стали для него лучом света, путеводной нитью, что привела к осознанию прошлой ошибки. Он как будто наконец отыскал решение сложной задачи, что долго не поддавалась ему. Черты его разгладились: в предрассветных лучах лицо даоса мягко сияло, точно белоснежный нефрит. Даже охранника Лю в тот миг поразила его возвышенность. «Неудивительно, что барышня Ли влюбилась в него с первого взгляда, – подумал он, – и даже жизнь чуть не отдала за него. Этот монах мало того что превосходный боец, так еще и недурен собой». – Брат Лю, если позволите, я хотел бы спросить у вас совета, – сказал Шэнь Цяо. – Вы только что спасли мне жизнь, почтенный монах, и я не успел даже вас поблагодарить, – с готовностью ответил охранник Лю. – Я у вас в долгу. Вам нет нужды испрашивать позволения, просто говорите! Шэнь Цяо посерьезнел: – Скажите, брат Лю, есть ли у вас близкий человек? – Э-э… – охранник Лю опешил. 04 – К-к-какой такой б-б-близкий человек? – запинаясь, выговорил охранник Лю. Шэнь Цяо улыбнулся и покачал головой: – Простите, я допустил бестактность – я не должен был о таком спрашивать. Придя в себя, охранник Лю почесал в затылке и решил, что, кажется, понял ход мысли даоса: – Монах Шэнь, вы с малых лет занимались совершенствованием, стремились очистить сердце и умерить желания. Наверняка прежде вы почти не соприкасались с мирскими делами. Ничего удивительного, что чувства барышни Ли вас смутили и напугали! После ночного сражения, в котором ему пришлось биться с даосом бок о бок, охранник Ли отбросил прежнюю вежливую отчужденность и стал гораздо дружелюбнее: – По правде говоря, я не в силах дать вам ответ. На свете не так уж много любви и нежности. Мне посчастливилось обучаться боевым искусствам в школе Чжуннань, в семнадцать лет я покинул обитель и вернулся в мир. По возвращении родители просватали мне невесту, и хотя девушка эта не владела боевыми искусствами, зато получила хорошее воспитание и обладала всеми женскими добродетелями. Родительская воля – закон, и, разумеется, я подчинился.
Нравится супруга мне или нет – значения не имеет, но я вижу, что она усердно трудится, выполняет всю работу по дому, и за то я ей глубоко благодарен. Что до так называемой любви – о ней толкуют лишь ученые бездельники да поэты, а нам, вольным людям цзянху, до любви ли, когда приходится каждый день сносить ветер и дождь, а то и сражаться за собственную жизнь! Если бы не вы, почтенный монах, то сегодня мы бы все здесь и полегли! – Вы чересчур любезны, брат Лю, – заметил Шэнь Цяо. – Долг попутчиков – помогать друг другу. Охранник Лю рассмеялся: – Как доберемся до Цзянькана, я непременно угощу вас хорошим обедом – и не вздумайте отказываться! – Отлично, – с улыбкой согласился Шэнь Цяо. – Я в Цзянькане буду впервые, никого там не знаю, так что положусь на вас, брат Лю. – Вот и славно! – воскликнул охранник Лю. – Сказать по совести, при первой нашей встрече, почтенный монах, я поглядел на вашу утонченность да хрупкость и забеспокоился, как бы вы не оказались из тех кабинетных писак, что таскают с собой меч лишь для красоты. Ай-яй-яй! Никак не ожидал, что мастерством в бою вы, пожалуй, превосходите даже моего учителя! – Вы мне льстите, брат Лю. – Почтенный монах, уж позвольте, по дружбе буду говорить прямо: кроме шуток, барышня Ли и вправду хороший выбор – она влюблена в вас всем сердцем. Времена нынче неспокойные, вы владеете боевыми искусствами достаточно хорошо, чтобы себя защитить, но чем в одиночестве скитаться по просторам цзянху, не лучше ли жениться на барышне Ли? Семейство Ли не только богато, но и влиятельно: не станете прославленным воителем – так хоть проживете спокойную жизнь, ни в чем не зная нужды! Шэнь Цяо такого совета не ожидал – вот уж точно: хоть плачь, хоть смейся! – Заблуждаетесь, брат Лю: у меня нет ни единой недолжной мысли по отношению к барышне Ли. Думы мои о другом человеке, которому я, боюсь, нанес тяжкую обиду. – Вот оно что! – понял, как ему показалось, охранник Лю. В самом деле, даос этот весьма хорош собой, обладает утонченными манерами, к тому же превосходный боец: неудивительно, что женщины так и вешаются на него. Та же барышня Ли видела его всего-то пару раз – всю дорогу в повозке просидела, а ведь поди ж ты, самоотверженно бросилась заслонить его от стрелы! Ему и в голову бы не пришло, что речь о друге, а не женщине. – Теперь ясно, почему вы спросили моего совета! Скажите, почтенный монах, какие чувства проявляла к вам эта девушка? Шэнь Цяо хотел было все объяснить, но охранник Лю выказал такое воодушевление, что благодарный ему за участие даос не решился его расстраивать. Он слегка нахмурился в задумчивости: – Сначала напористость: мне ничего не оставалось, кроме как шаг за шагом отступать, а потом как будто гнев. Охранник Лю цокнул языком: – Да уж, в наши дни женщины куда настойчивее мужчин!