Будучи человеком опытным, он принялся наставлять Шэнь Цяо: – Женщины по природе своей застенчивы и робки: если она насилу решилась обнажить перед вами свои чувства, а вы их отвергли, да к тому же не раз, она устыдится и не посмеет больше вам навязываться. Вам лучше самому прийти к ней, объясниться, и тогда все разрешится само собой! Уголки губ Шэнь Цяо приподнялись: – По правде сказать… застенчивостью там и не пахнет. – Так даже лучше – это упрощает дело, – рассмеялся охранник Лю. – Просто поговорите с ней начистоту. Вы хороши собой, учтивы: она наверняка оробеет, смутится и вас простит! Шэнь Цяо вздохнул: – Этот человек высокомерен, одной учтивости будет недостаточно. – Тогда все чуть сложнее, но у каждой девушки – свои слабости, – заметил охранник Лю. – Постарайтесь угодить ей, подарите что-нибудь, что ей по вкусу: из еды, одежды, повседневных вещей, – а дальше разговор пойдет как по маслу! Шэнь Цяо с усердием внимал ему: – Научите меня, брат Лю. – Преподнесите ей шпильку для волос. Если девушка не любит жемчуга и драгоценности и предпочитает что-то в духе старинной простоты, выбирайте шпильку из персикового дерева или нефрита. Если же ей по душе что-то блестящее и яркое, возьмите шпильку из золота или серебра с редкими самоцветами. Ручаюсь – от такого подарка она наверняка растает! Шэнь Цяо вспомнилось, как тщательно Янь Уши заботился о своем наряде даже во время путешествий: одна его головная шпилька стоила столько, что на эти деньги иной смог бы прожить целый год, притом что особых предпочтений в одежде глава Янь не выказывал. Даос покачал головой: – Все эти безделушки для той особы ничего не значат. Охранник Лю нахмурился: – Тогда, может быть, сладости? Наверняка ей хоть что-то да нравится? Шэнь Цяо задумался и наконец нерешительно предположил: – Леденцовые человечки?.. Впрочем, они нравились Се Лину. А по вкусу ли они Янь Уши? Шэнь Цяо представил себе, каким презрением обдал бы его глава Янь, предложи даос ему леденец. Охранник Лю тоже удивился: – Леденцы ведь обычно любят только маленькие дети? Но он тут же успокоился, найдя, на свой взгляд, разумное объяснение: – По-видимому, эта девушка еще очень молода? Кашлянув, Шэнь Цяо неуверенно согласился: – Можно сказать и так.
Охранник Лю подумал, что девушки и впрямь падки на подобных мужчин: неудивительно, что барышня Ли видела даоса всего пару раз и все равно потеряла голову. – В таком случае дело становится еще проще, – сказал он. – Раз она молода, значит, неопытна: хватит пары слов, чтобы завоевать ее расположение. Кстати говоря, монах Шэнь: как же так вышло, что вы до сих пор не знаете, что ей нравится? Шэнь Цяо знал, только толку от того не было: – Боевые искусства и поединки. В цзянху встречалось немало женщин, владеющих боевыми искусствами, поэтому охранник Лю нисколько не удивился: – С вашим мастерством, почтенный монах, вы вполне можете дать ей кое-какие наставления: этого за глаза хватит, чтобы она смилостивилась. Шэнь Цяо в задумчивости потер нос: – В нашем противоборстве мне не победить. Такое заявление поразило охранника Лю до глубины души: не слишком ли свирепы стали женщины в последнее время? С такой тигрицей он и сам бы не знал, как себя вести! – Значит… значит… – охранник Лю обнаружил, что сказать ему больше нечего, и отделался общими фразами: – Тогда вам следует перепробовать все возможное. Как не без оснований поговаривали в старину, искренний порыв даже камень растрогает. Даже если не угадаете с подарком – не беда, она все равно поймет ваши намерения. Шэнь Цяо понял, что больше от охранника Лю не добьется ничего полезного: – Премного благодарен за науку, брат Лю. Видя, что даос хоть и могуч в бою, в отношениях ровным счетом ничего не смыслит, охранник Лю дал ему еще ряд советов и под конец подытожил: – Не смотрите, что на людях женщины напускают на себя строгий и неприступный вид. Человеческая жизнь слишком коротка – всего-то несколько десятилетий, и повстречать того, кто придется тебе по душе, слишком трудно, а значит, если уж вам посчастливилось найти подобного человека, надо им дорожить! – Хорошо, – кивнул Шэнь Цяо, уже едва сдерживая смех, – я запомню. Тем временем прислуга собралась, и путешествие продолжилось. Теперь они ехали быстрее, надеясь как можно раньше добраться до города и там наконец отдохнуть. Все спешили, лишь Шэнь Цяо с охранником Лю немного отстали, замыкая процессию и прикрывая повозку с нанимательницей. В ушах стоял стук копыт да свист ветра, потому никто даже не пытался завести разговор. И уж точно ни охранник Лю, ни Шэнь Цяо не догадывались, что в повозке тихонько перешептываются. Барышня Ли, которая должна была бы лежать в беспамятстве, тихо застонала и очнулась. Поглядев на сидевшую рядом женщину, она спросила: – Что скажете, как я справилась? – Ты немного перестаралась, – честно ответила госпожа Ли. Барышня закатила глаза: – Следуя тридцать четвертой стратагеме, я не пожалела себя, лишь бы монах Шэнь осознал свои ошибки. Коли он прозрел, то жертва моя не напрасна! – Бедняжка, – посочувствовала ей госпожа Ли, – сильно болит? – А как же, – кисло заметила барышня. – Мочи нет терпеть! Но монах Шэнь слишком проницателен, вот и пришлось подставиться под стрелу, чтобы его убедить!