Но Юйвэнь Юнь не был совсем слеп. Пусть он не мог найти доказательств вины самого Пулюжу Цзяня, зато мог срывать гнев на его дочери – императрице. С каждым днем он обращался с ней все хуже и хуже, непрерывно оскорблял и бранил, а потом и вовсе начал грозить ей смертью. Она спаслась лишь благодаря матери: жена Пулюжу Цзяня, Дугу-ши, явилась ко двору и вымолила дочери пощаду.
Пулюжу Цзянь тяжело вздохнул:
– Несколько дней назад императрица праздновала день рождения. Его величество не захотел устраивать пышное торжество, лишь пожаловал ей кое-какие вещи да дозволил моей супруге войти во дворец и навестить дочь. Нам передали, что императрица хочет повидать братьев, и супруга взяла с собой двух старших сыновей, дабы те тоже поздравили сестру. Однако вышло так, что после встречи с императрицей ее мать под пустячным предлогом вывели из покоев, а затем сообщили, что императрица будто бы слишком соскучилась по братьям и оставляет их разделить с ней трапезу. Супруга просила о встрече с дочерью – ей отказали, она слезно взмолилась перед его величеством – но ее попросту прогнали из дворца. С того самого дня я больше не видел ни императрицу, ни старших сыновей. Сейчас я даже не знаю, что с ними.
Иными словами, дочь и двое из пяти сыновей гогуна Суй – старшему из них только-только исполнилось девять – оказались у Юйвэнь Юня в заложниках.
Рассказывая о недавних событиях, Пулюжу Цзянь с трудом сохранял самообладание – он страшно переживал за детей, а в голосе звучала искренняя любовь:
– Я перепробовал все, но даже слезные мольбы не тронули императора – он не желает отпускать сыновей и упрямо стоит на том, что они сами захотели остаться с императрицей. Дворец же охраняет наставник Сюэтин, да и других мастеров боевых искусств там видимо-невидимо. Боюсь, они могут навредить детям, если попытаться прорваться силой. Я никак не ожидал, что Юйвэнь Юнь зайдет так далеко, и мне ничего не оставалось, кроме как обратиться за помощью к вам, глава Янь!
В комнате воцарилась мертвая тишина – упади игла, и ту бы услышали. Янь Уши едва заметно усмехнулся и неторопливо заговорил:
– Быть может, мои слова придутся вам не по нраву, гогун Суй, но сказать их я должен. У вас все готово, не хватает лишь, как говорится, восточного ветра. Потеряете двух сыновей – у вас останутся еще трое, сия утрата ни на что не повлияет. Будьте тверды – и Юйвэнь Юнь больше ничем не сможет вам угрожать.
Янь Уши судил обо всем с присущими ему хладнокровием и безжалостностью. Вот и сейчас он клонил к тому, что испокон веку тот, кто желает сотворить великие дела, должен отринуть и отца, и мать, и друзей, и родных, а уж тем паче детей. К тому же у Пулюжу Цзяня были и другие сыновья, а сам он находился в расцвете сил, и ничто не мешало ему завести новых детей. Иначе говоря, он мог смело бросить вызов Юйвэнь Юню, не оглядываясь на заложников.
Шэнь Цяо хоть и не одобрял подобный подход, предложение Янь Уши его нисколько не удивило – иного от Демонического Владыки он и не ждал. Если и было чему изумляться, так это тому, как изменилось его отношение к даосу в последнее время.