– Расскажите, – попросил Шэнь Цяо.
– Говорят, на горе Цинчэн вы сразились с Хулугу, – начал издалека Бянь Яньмэй.
– Все так, – кивнул Шэнь Цяо. – После двадцати лет, проведенных в затворе, Хулугу вернулся сильнее прежнего. С моим нынешним мастерством, пожалуй, даже свести поединок вничью будет весьма непросто.
Он всегда был честен: победа – значит, победа, поражение – значит, поражение. Даос не стыдился признавать неудачи и, сколь бы ни был могуч противник, всегда отзывался о нем правдиво, не стремясь похвалиться и преувеличить собственные заслуги.
– Тогда как вы полагаете, монах Шэнь, какова вероятность победы над ним учителя? – спросил Бянь Яньмэй.
Шэнь Цяо нахмурился и, немного подумав, сказал:
– Не будь он ранен – пятьдесят на пятьдесят.
Другими словами, при условии, что Янь Уши полностью здоров, его не беспокоят никакие повреждения, а внутренняя сила накоплена в избытке.
Ответ даоса заметно обеспокоил Бянь Яньмэя. Он довольно долго молчал, прежде чем снова заговорить:
– Тюрки непременно приложат руку к происходящему на горе Сюаньду. Вы убили Кунье: Хулугу так просто этого не оставил бы и, вполне возможно, несмотря на свое высокое положение, захотел бы вмешаться лично. Но теперь, когда он получил вызов от учителя, ему недосуг отвлекаться на что-то еще, и, таким образом, преград на вашем пути, монах Шэнь, поубавится.
Шэнь Цяо оцепенел.
У него в голове крутилось множество объяснений поступку Янь Уши, но наиболее правдоподобным ему казалось, что Янь Уши попросту стремится доказать свое превосходство и удостоиться звания сильнейшего мастера боевых искусств. Шэнь Цяо ни за что бы не подумал, что истинная причина выглядит вот так.
Глядя на потрясенного даоса, Бянь Яньмэй виновато улыбнулся:
– Не верите, монах Шэнь? И неудивительно, неправедные школы испокон веку известны своекорыстием, мы всегда думали только о себе. Чтобы кто-то из неправедной школы хлопотал ради другого… Неслыханное дело!
– Сейчас у меня и в мыслях такого не было, – тихо вздохнул Шэнь Цяо, – поймите меня правильно.
Однако он не мог сказать, что никогда так не думал о последователях неправедных школ.
– По правде говоря, это еще не все, – продолжил разговор Бянь Яньмэй. – Учитель пощадил Сюэтина, дабы отвезти его в секту Тяньтай и обменять на последнюю цзюань «Сочинения о Киноварном Ян».
Его слова вновь застали Шэнь Цяо врасплох, но он быстро сообразил, что к чему.
«Сочинение о Киноварном Ян» состояло из пяти цзюаней, но лишь одна из них касалась боевых искусств неправедных школ. Ее Янь Уши уже прочел и благодаря ей устранил изъян в Демоническом сердце. От остальных же ему не было не то что особой пользы, а и вовсе никакого проку. Поэтому нетрудно догадаться, зачем ему понадобилась цзюань, хранившаяся в секте Тяньтай.
– Я слышал, что устремления наставника Сюэтина с самой его молодости шли наперекор положениям секты Тяньтай. Потому он покинул родную обитель сразу после кончины учителя и основал собственную школу. Так зачем секте Тяньтай отдавать за него драгоценную цзюань?
– В секте Тяньтай считают Сюэтина предателем, – пояснил Бянь Яньмэй. – Учитель оставил его в живых лишь для того, чтобы с ним поквиталась его прежняя школа. Таким образом секта Тяньтай окажется перед учителем в долгу. Разумеется, подлинник цзюани они не отдадут, но переписать ее позволят.