Теперь рядом лежала дата.
Именно дата разрушала красивую часть.
– Тогда почему вы сохранили объект в защищённом техническом статусе задолго до нынешнего кризиса? – спросила я.
Родан повернулся ко мне.
– Хозяйственная предусмотрительность.
– Вашим личным распоряжением.
– Да.
– После прекращения прежних технических работ.
– Дом не обязан уничтожать полезную инфраструктуру только потому, что центральная Служба перестала ею пользоваться.
– Согласна.
Он чуть приподнял бровь.
– Тогда ваш вопрос?
– Зачем вы заранее изучали режим опеки Совета именно в тот период, когда объект сохраняли доступным?
– Потому что я годами выступал за устойчивость государства к отказу центра.
– И обсуждали с двумя членами Совета конкретные условия голосования.
– Законно.
– Да.
Я кивнула.
– И финансировали программы, которые позже использовали Ирвен и Мерет.
– Дом финансировал.
– Согласна.
– Вы перечисляете обычные обязанности главы Великого Дома и называете их преступлением только потому, что мои подчинённые оказались преступниками.
– Нет.
Я положила перед ним копию срочного распоряжения.
– Мы называем значимым то, что после появления риска проверки объекта вы лично попытались вывести его содержимое, хотя до этого независимого основания для срочной перевозки не существовало.
– Кризис сети был основанием.
– Груз не стоял в плане перемещения до административного запроса.
– Планы меняются.
– Да.
– Тогда?
Я посмотрела на него.
– Тогда ваша версия требует, чтобы восемь отдельных совпадений каждый раз случайно работали в пользу одного политического результата, который вы изучали заранее.
Родан не изменился в лице.
– Вероятность не является виной.
– Верно.
Я откинулась на спинку стула.
– Поэтому здесь Высокий суд.
Эйдар не сказал ничего.
И это, пожалуй, было самым важным.
Не поддержал меня властью.
Не закончил спор за суд.
Не превратил мою уверенность в государственный приговор.
Родан получил возможность ответить на каждую часть.
И отвечал.
Спокойно.
Рационально.
Иногда убедительно.
Просто теперь его ответы больше не объясняли всю картину вместе.
Высокий суд не лишил Родана ни имени, ни Дома.
Не объявил Касс преступным.
Не отдал его имущество Короне.
Временные меры были значительно скучнее.
И от этого надёжнее.
Родану ограничили доступ к материалам расследования, которые могли позволить влиять на свидетелей или оставшиеся вещественные следы.
Временно отстранили от функций, связанных с общей сетью и её аварийным управлением.
Сохранили право на защиту и доступ защитника к предусмотренной части материалов.
Дом Касс получил право по собственным правилам назначить временного представителя в Совет.
Эйдар ничего не получил себе.
Ни дополнительного голоса.
Ни хозяйственного контроля Касс.
Ни права поставить своего человека на освободившееся место.
Я услышала решение и неожиданно подумала, что именно так должна выглядеть победа над заговором, который собирался доказать опасность чрезмерной централизации.
Не усилением Короля.
Работой институтов без разрешения заговорщика.
Родан выслушал всё до конца.