Хуже времени для личного вопроса придумать было трудно.
Поэтому я спросила:
– Вчерашний поцелуй вы считаете ошибкой?
Эйдар поднял глаза от раскрытой тетради.
– Какую часть вопроса вы хотите, чтобы я решил?
– Не начинайте.
– Вы спросили неточно.
– Хорошо. Свой поцелуй вы считаете ошибкой?
– Нет.
Ответ пришёл сразу.
Я почувствовала, как стало легче дышать.
Отвратительно предсказуемая физиология.
– А мой? – спросила я.
– За вас отвечать не буду.
Вот теперь я улыбнулась.
– Значит, весь сегодняшний день чему-то вас научил.
– Для этого не требовался сегодняшний день.
– Уверены?
– Да.
– Очень самонадеянно.
– Марина.
– Что?
– Вы действительно хотите обсуждать методологию вопроса?
Нет.
Совершенно не хотела.
Я закрыла тетрадь.
Встала.
Эйдар не пошевелился.
Вчера последнюю дистанцию сократила я.
Сегодня между нами было больше пространства.
Я прошла его сама.
Он поднялся только когда я остановилась рядом.
– Теперь вы знаете, – сказала я.
– Да.
– Не всё.
– Никто не знает всё.
– Знаете достаточно, чтобы понимать, что это не Лиара вдруг решила вам понравиться.
Его лицо стало жёстче.
– Я никогда так не формулировал.
– Но возможность существовала.
– Раньше.
– Теперь?
– Передо мной Марина.
Никаких красивых слов.
Именно поэтому я поверила.
Я поднялась на носки и поцеловала его.
Сама.
Без вопроса, потому что вопрос уже задала всем предыдущим разговором и получила ответ.
Эйдар замер всего на мгновение.
Потом ответил.
И разница с первым разом оказалась неожиданно сильной.
Тогда между нами стояла тайна.
Я сама знала о ней даже в тот момент, когда не хотела останавливаться.
Теперь ничего не требовало признания до следующего вдоха.
Его ладонь легла мне на спину.
Не притянула.
Просто оказалась там после того, как я сама приблизилась.
Я коснулась его лица.
Тёплая кожа.
Лёгкая шероховатость к вечеру.
Совсем не то, что нужно было замечать женщине, которая ещё недавно обсуждала активные когнитивные рисунки с главой Службы регалий.
Поцелуй стал глубже.
Не торопливее.
Я чувствовала его осторожность уже иначе.
Не как дистанцию Короля.
Как постоянную возможность для меня изменить решение.
И от этого хотелось не отступить.
Наоборот.
Когда мы всё-таки разошлись, я оставила ладонь у его воротника.
– Вот теперь можете записать.
– Что?
– Мой поцелуй ошибкой я тоже не считаю.
Эйдар посмотрел на меня.
– Не собирался записывать.
– Удивительно.
– Есть вещи, для которых не нужен протокол.
– Дорвен с вами бы не согласился.
– Не говорите ему.
Я тихо рассмеялась.
И вернулась к столу первой.
Это тоже было новым.
Не побег.
Просто работа никуда не исчезла от того, что мы поцеловались.
Мы успели разобрать две тетради Орена.
В третьей он фиксировал Касс.
Не выводы.
Измерения, старые признаки обработки, состояние оправы и последовательность сравнения.
Я читала, Эйдар сверял даты с документами следствия.
Через час голова начала тяжелеть.
Не от Цепи.
От слишком длинного дня.
– Достаточно, – сказал Эйдар.
– Осталось семь страниц.
– Завтра.
– Вы опять за Талену?
– Нет. За человека, которому тоже приходится читать ваши пометки утром.