— Живой, — констатировала она. Не спросила, — именно констатировала, поставила галочку в невидимой ведомости. Подошла, двумя пальцами оттянула мне веко, заглянула в зрачок, потом приложила те же два пальца к шее. — Зрачки на месте. Пульс… интересный у тебя пульс. Очень интересный.
— Спасибо, я старался.
— Помолчи и слушай. — Она стерла кровь с губы тыльной стороной ладони, размазав ее по щеке, отчего стала похожа на очень усталого вампира. — Времени мало. Сейчас здесь будет много людей. Они будут напуганы, а напуганный человек с оружием — это худшее, что придумала природа… после тварей высоких рангов. Беги. Не сопротивляйся. Не пытайся ничего объяснить — сейчас тебя все равно никто не услышит. Тебя не убьют…не должны, во всяком случае, но ты вполне можешь пожалеть, что не убили.
— Обнадеживает.
— Я стараюсь. — Уголок ее рта дернулся, и я с легким ужасом опознал в этом улыбку.
Со стороны палаток уже доносился шум. Топот, лязг, крики — лагерь, оглушенный и разбросанный, поднимался на ноги, и самые шустрые бежали сюда. Первым до пятачка добрался кто-то из оцепления — молодой боец с ошалелыми глазами, которого взрывом, видимо, отшвырнуло вместе с остальными кеглями. Он встал на четвереньки, увидел то, что осталось от навеса, от столов, от барона, — и его шумно вырвало. Я его понимал. Я в свой первый день выглядел точно так же, разве что декорации были менее апокалиптические.
— Я тебя найду, — сказала магичка. — Не благодари.
— Да я как-то и не собира…
Договорить мне не дали. На пятачок вылетели первые вооруженные — полдюжины бойцов сотни, за ними еще, и еще, и у всех на лицах было написано одно и то же, крупным шрифтом. Страх. И его верный спутник — злоба, которой срочно требовался адрес.
— Вон они! — заорал кто-то. — Эти! Взять обоих! Живьем брать!
Ну, хоть живьем, не ошиблась эта…кто, кстати?
Эта поднялась одним движением — быстрее, чем я ожидал от женщины, которая только что держала на себе локальный армагеддон.. Она провела ладонью перед собой, коротко, будто стирала со стекла запотевшее пятно, — и воздух вокруг неё загустел, потёк, пошёл рябью. Не туман даже, а что-то тоньше тумана: место, на которое отказывался ложиться взгляд. Раз — и там, где она стояла, стало неинтересно смотреть. Два — и подступавшие к нам мужики вдруг засуетились, заоборачивались, потеряв цель, толкаясь и матерясь.
— За мной, — сказала она мне в самое ухо, тихо и жёстко. — Сейчас. Пока морок держится. Другого шанса не будет.
Я хотел. Видит любое здешнее и земное божество, я очень хотел. Все инстинкты, все рефлексы, доставшиеся от далёкого хвостатого предка, вопили ровно то же, что и в мой первый день под этим небом, — беги, сука, беги. И я даже дёрнулся бежать.
[Внимание. Зафиксировано критическое сродство носителя с эманациями Разлома.]
[Зафиксировано устойчивое изменение энергетической структуры носителя.]
[Текущий класс не соответствует структуре носителя.]
[Дар Героя: активирован протокол смены класса.]
[Инициирована трансформация…]
Спасибо, родная. Очень вовремя.
Ноги подкосились сами. Мир повернулся набок. Кажется, я орал — во всяком случае, горло потом болело соответствующе.