И в-третьих. Самое вкусное. Дар Героя Система спрятала — молодец, спасибо, тут вопросов нет. А вот сам класс — нет. Класс читается любым, у кого есть нужный навык. Не самый рядовой навык, как правило для уверенного сканирования грейд должен быть равен или выше тому, кого собственно сканируешь. И весь лагерь, включая покойного фон Аренна и, вроде бы, живого Кранина, включая три десятка свидетелей в том шатре, точно знал, что еще вчера в моем статусе значилось «Ополченец». А классы в этом мире не меняются просто так. Ни за какие заслуги, ни за какие деньги — только через Перерождение, о котором говорят шепотом и с оглядкой. Это аксиома. Это фундамент, на котором стоит весь Вардан, вся его лестница, все его представление о том, кто есть кто.
А у меня класс сменился. За одну ночь. Сразу после того, как рядом со мной немножко помер барон со свитой.
Замечательно. Просто зашибись. Если до этого момента я был подозреваемым, то теперь осталось только придумать, за что именно меня казнить, но с этим, я был уверен, местные справятся, фантазия у них богатая.
Меня наконец перестали держать вчетвером — видимо, решили, что связанный, обмякший и переставший светиться, я уже не так опасен для мироздания. Перевернули на спину. Надо мной, на фоне догорающего заката и оседающей серебристой мишуры, нависли лица. Много лиц, и ни одного дружелюбного. Незнакомый боец с шевроном сотни, с кровью на скуле, наклонился ниже.
— Предатель.
Я хотел ответить что-нибудь остроумное и дерзкое, как обычно. У меня даже было заготовлено — что-то про то, что сами виноваты, думать надо кого нанимаете.
Но тут кто-то экономный решил, что представление окончено, и выключил свет. Прикладом, судя по ощущениям.
Толпе не нужна правда. Никогда не была нужна, ни в одном из известных мне миров, а известно мне их уже целых два, так что выборка вполне репрезентативная. Толпе нужен виноватый. Причем виноватый правильный, удобный: живой — с мертвого какой спрос, под рукой — чтобы далеко не ходить, и желательно уже связанный — чтобы не сильно напрягаться. И я подходил под это описание по всем трем пунктам сразу.
Очнулся я от ощущения, что мне сыро и некомфортно, — и на секунду накрыло дежавю такой силы, что я почти поверил: сейчас открою глаза, а вокруг та самая первая канава, и все случившееся — просто очень длинный и очень мощный глюк от несвежих грибочков. Открыл. Не канава. Тележное колесо, к которому я был примотан спиной в сидячем положении, ночь, костры и гудящий, как разворошенный улей, лагерь. Ладно. Могло быть и хуже…наверное.
Глава 2
Во рту ощущался вкус крови и грязи. Фирменный коктейль этого мира, подают бесплатно, наливают щедро. Кошель с пояса сняли, разумеется, — оперативно сработали, санитары поля херовы. А вот заначку, зашитую в этот самый пояс изнутри, не нашли — есть все-таки польза от земных привычек…был сложный период в жизни чего уж там. Внутренний хомяк, весь избитый и в бинтах, слабо шевельнул лапкой: не все потеряно, хозяин.
А вот дальше начинались странности. По ночному времени было свежо, если не сказать холодно, — я видел, как ежатся и жмутся к костру часовые. А мне было… нормально. Не тепло — именно нормально, комфортно, как в помещении с грамотно настроенным кондиционером. Это при том, что никогда холода не понимал, а любителей сугробов и прочих снежков считал опасными для общества душевнобольными. Плечо, вскрытое тварью в памятном бою у гати и недавно перетянутое ассистентом мэтра, не ныло, а чесалось, как чешутся заживающие раны. Только вот заживать с такой скоростью ему было не положено ни по каким нормативам… разве что я бы раскошелился на полноценное «малое исцеление» — но я зажал серебро, точно помню, я же жмот.