Он присел у полозьев, указывая на их особую форму:
— Смотрите, какие получились! Загнуты особым образом, чтоб по снегу скользили, как рыба по воде. А тут, — он постучал по нижней части полоза, — полосу железную прибью, чтоб служили дольше и не стирались.
Петька поднялся, обошёл сани кругом, поглядывая на меня, желая увидеть одобрение в моих глазах.
— А насчёт ширины, — сказал он, разводя руки, показывая расстояние между полозьями, — долго думал. Всё голову ломал — как лучше сделать?
Он опустился на колени, чертя пальцем по земляному полу:
— Если слишком широко поставить, то лошадям тянуть тяжелее будет. Сани-то для снега, а не для летних дорог. А если узко — то проваливаться станут в глубокий снег, особенно в сугробах.
Петька встал, отряхнул колени и развёл руками:
— Думал-думал, места себе не находил. Даже сон пропал! Всё мерещилось, как сани то в снегу застревают, то лошади от натуги падают.
Я с трудом сдержал улыбку — так серьёзно Пётр подошёл к делу, так живо всё представлял.
— И что решил? — спросил я, обходя вокруг саней, осматривая их со всех сторон.
— Да так и не решил, — вздохнул Петька, разводя руками. — Потому и пришёл к вам. Думал-гадал, что важнее — чтоб не проваливались или чтоб легче тянуть было?
— Ты давай, не выдумывай и делай пошире, — сказал я ему, наконец. — Лошадей-то планируем тройку запрягать, так что потянуть смогут, не переломятся.
Петька хлопнул себя ладонью по лбу так, что эхо пошло по ангару:
— Ах ты ж, Господи, и как я сам не догадался! — воскликнул он, качая головой. — Тройка-то, конечно, справится, что ей эта ширина? Вы же и говорили что под тройку делать! А я за работой и забыл.
И тут его словно прорвало. Глаза загорелись, руки начали летать в воздухе, показывая то одну деталь, то другую:
Он отбежал к верстаку, хватая какую-то деревянную заготовку:
— А ещё сиденье особое придумал! Не просто лавка, как обычно делают, а с подъёмом таким, — он показал, как будет выглядеть сиденье, — чтоб спина не уставала в дальней дороге. И под ним ящик для вещей, да не простой, а с крышкой на петлях, чтобы в любой момент достать можно было, что нужно.
— А верхняя часть, как и просили, будет тёплой, — продолжал Пётр, словно позабыв обо всём на свете. — Каркас из гнутых прутьев сделаю, обтяну его холстом в три слоя, а между ними войлок проложу. Никакой мороз не страшен будет! А сверху ещё овчину можно кинуть.
Он замер на секунду, словно представляя себе готовые сани, и лицо его озарилось такой счастливой улыбкой.
Я провёл у Петра в сарае несколько часов. Он показывал мне каждую деталь, рассказывал о своих идеях, спрашивал совета. Видно было, что дело это ему по душе, что вкладывает в него не только умение, но и частичку души.
Вечером того же дня, когда уже стемнело, ко мне в дом заглянул Митяй. Прошёл в горницу, сел на лавку и довольно потёр руки:
— Егор Андреевич, не поверите, за два дня семь банок выдул! — похвастался он, явно гордый собой. — Все ровненькие, с толстыми стенками, как вы просили. Даже Семён удивился, говорит, за такое короткое время столько качественных изделий — это надо уметь!