— Как закончите, рук уже свободных побольше стало, займётесь моим домом — в этом году утеплите, а на следующий, как весна придёт, снег сойдёт, начнём новый ставить, — я обвёл взглядом свою нынешнюю избу, доставшуюся от бабки, и требующую капитального ремонта. — Нужно будет хороший терем поставить, чтоб не стыдно было усадьбой назвать.
Степан просиял, словно это ему лично предстояло жить в новом тереме:
— Хорошо, хорошо, барин, всё сделаем, как скажете! — заверил он с воодушевлением. — Такой терем выстроим, что князь позавидует!
— Ну, ступай тогда, работай, — отпустил я его, — вечером ещё потолкуем о делах.
Степан поклонился и пошёл в сторону строящейся бани, где уже стучали топоры и слышались голоса работающих мужиков. А мы направились в дом.
Дома пахло щами и свежеиспечённым хлебом. Машка встретила нас у порога, вытирая руки о передник, раскрасневшаяся от печного жара, с выбившимися из-под платка прядями волос — и такая красивая, что сердце защемило.
— Вернулся, Егорушка, — улыбнулась она, и в её голосе было столько нежности, что захотелось тут же обнять её и не отпускать.
Но я сдержался — не пристало барину при всех нежности разводить. Только легонько коснулся её руки, проходя в дом. Но она поняла, по глазам моим увидела всё, что хотел сказать. Так у нас повелось — на людях мы держались с достоинством, а наедине давали волю чувствам.
После обеда Ричард откланялся, а мы с Машкой переглянулись с тем особым пониманием, которое бывает только между любящими людьми.
— Баньку истопить? — спросила она, и в глазах её заплясали озорные искорки.
— Истопи, — кивнул я, — только сам займусь, тебе теперь тяжести таскать не следует.
Она только улыбнулась в ответ и пошла готовить веники, чистое бельё и всё, что нужно для хорошего банного дня.
Растопили баню к вечеру. Когда баня прогрелась как следует, мы с Машкой отправились туда вдвоём. Понимая, что сильно ей париться нежелательно, но лёгким паром всё-таки попарил её да душистым веничком.
В бане было тепло и уютно. Свет от маленького оконца и от свечи, стоявшей в специальной нише, создавал мягкое, золотистое освещение. Пахло берёзовым листом, травами и горячим деревом. Машка легла на нижнюю полку и я залюбовался ею — тонкий профиль, изящная шея, капельки пота, блестящие на коже словно маленькие жемчужины.
Я осторожно провёл веником по её спине, плечам, рукам. Двигался неторопливо, нежно, стараясь не перегреть её. Машка прикрыла глаза от удовольствия.
— Хорошо-то как, — прошептала она. — Словно все тяготы с плеч снимает.
Я улыбнулся, продолжая своё дело. Потом помог ей облиться тёплой водой, смывая пот и усталость дня. Вода стекала по её телу, и в этом было что-то первобытное, естественное и прекрасное.
После, она немножко попарила меня. Она шептала что-то ласковое, водя веником по моей спине, и я чувствовал, как уходит напряжение, как расслабляются мышцы, как очищается не только тело, но и душа.
Мы не спешили, наслаждаясь каждым мгновением этого особого ритуала. Баня — это место, где человек обновляется, перерождается, смывает с себя не только грязь, но и тяготы, болезни, печали.