В это время уже тепло будет, но куда-то везти на поздних сроках — не самая лучшая затея, а вот приехать раньше — распутица будет. Нужно будет обдумать этот момент, чтобы всё сделать по уму.
Машка смотрела на меня выжидающе.
— Думаю когда первенец родится, — сказал я. — Весной, получается, когда уже тепло будет, цветы зацветут.
Она просияла:
— Ой, хорошо-то как! Весной рожать — самое то. И тепло уже, и зелень свежая, и молоко у коров жирное после первой травы.
Я улыбнулся её практичности. Конечно, она думает о том, что будет легче выхаживать новорождённого в тёплое время года, когда не нужно кутаться от холода, когда можно проветривать избу и выносить ребёнка на свежий воздух.
— А где рожать будем? — продолжала Машка. — Здесь, в деревне?
Этот вопрос был сложнее. Я всё ещё не мог решить, как лучше поступить. С одной стороны, в деревне всё привычно и знакомо, здесь у Машки есть поддержка других женщин. С другой — в городе больше возможностей получить медицинскую помощь, если что-то пойдёт не так.
— Бабка Марфа у Петькиной жены роды хорошо приняла, — сказал я вслух, размышляя, но с учётом всего я к этому относился скептически.
Конечно, у неё был опыт, но вот знаний о гигиене, о возможных осложнениях явно не хватало.
— Она опытная, — согласилась Машка. — И заговоры знает, и руки у неё лёгкие. Все бабы хвалят.
Я вздохнул. Как объяснить ей, что заговоры мало помогут, если начнётся кровотечение или если ребёнок пойдёт не так? Как рассказать о бактериях, о стерильности инструментов, о важности медицинского наблюдения?
— Марфа, конечно, знает своё дело, — осторожно начал я. — Но всё же хочется, чтобы всё прошло наилучшим образом. Может, в город поедем перед родами? Там всё-таки надежнее.
Машка задумалась, покусывая губу.
— А дорога? — спросила она с беспокойством. — Весной-то распутица, дороги развезёт…
Она была права. Весенняя распутица — настоящее стихийное бедствие. Дороги превращаются в грязевые реки, через которые не проехать ни на телеге, ни на санях. И это могло стать серьёзной проблемой.
— Если поедем, то раньше надо, — согласился я. — В конце зимы, пока дороги ещё крепкие.
Машка посмотрела на меня с сомнением:
— А как же хозяйство? На кого всё оставим?
Этот вопрос я ещё не обдумывал. Действительно, хозяйство у нас немалое да и дела на лесопилке тоже требуют внимания, особенно после зимы.
— Справимся, — уверенно сказал я, хотя сам ещё не знал, как именно. — Петька поможет с лесопилкой, Анфиса по хозяйству. Не навсегда же уедем — вернёмся, как окрепнете с малышом.
Машка кивнула, принимая мои слова. Доверие в её глазах тронуло меня до глубины души. Она верила, что я всё устрою наилучшим образом, что позабочусь о ней и о нашем ребёнке. И я поклялся себе, что оправдаю это доверие, чего бы мне это ни стоило.
Мы сидели у огня, обнявшись, и молчали, каждый думая о своём, но в то же время — об одном и том же: о маленькой жизни, которая теперь связывала нас крепче любых уз. О жизни, которая изменит всё, перевернёт наш мир, наполнит его новым смыслом.
За окном мелькнула падающая звезда, прочертив яркий след на тёмном небе. Говорят, если увидишь такую звезду, нужно загадать желание. Но в тот момент я понял, что все мои желания уже сбылись — они были здесь, в этой тихой избе, освещённой отблесками огня из печи, в этой женщине, прижимавшейся ко мне, в нашем будущем ребёнке, который уже рос под её сердцем.