– Дез, мне не нравится…
Она не говорит, что не хочет меня из-за моего вчерашнего поведения, и это выбешивает меня еще сильнее. Мне хотелось бы, чтобы она залепила мне пощечину, назвала бы ублюдком. Да, я предпочел бы все это, нежели такое поведение в стиле заботливой медсестрички. Анаис ведет себя со мной как с больным, будто я могу развалиться на части. Она пытается отстранить меня, упираясь рукой в мою грудь, но я уже разошелся и мне даже плевать, что из соседней комнаты в любой момент могут показаться ночевавшие там Брэд с Фейт. Так что я игнорирую все попытки Анаис отвергнуть меня и целую ее, проникая языком в ее рот и беря то, что хочу.
– Дезмонд, нет, прошу тебя…
– Доставь мне удовольствие, Нектаринка. Это ведь все еще мы…
«Это больше уже не мы, но заставь меня забыть обо всем» , – думаю я.
Всё – это мать, которая любила наркотики сильнее своего сына; жестокий отец-неудачник, который использовал меня как игрушку для битья, вымещая на мне свою злость; детский дом с его ободранными стенами и плачем других детей бессонными ночами; Джеремия с его грязными руками, прикасающимися ко мне; и моя неспособность справиться со всем этим.
– Нет, Дез… Прекрати! – задыхаясь, Анаис пытается оттолкнуть меня.
– Да пошла ты! – Я выругиваюсь и грубо отшатываюсь от нее, отчего Анаис теряет равновесие и хватается за барную стойку, чтобы удержаться на ногах.
Я снова наполняю свой стакан и одним махом выпиваю его до дна.
– Ты только что послал меня?
Я ловлю на себе ее раненый взгляд и тут же стыдливо опускаю глаза вниз, но ярость во мне берет верх, и я снова становлюсь все тем же мерзавцем, которым так давно уже не был.
– Когда мы последний раз занимались любовью? Мы постоянно видимся в спешке, – замечаю я.
– К слову, это не по моей вине.
Это правда. Мои тренировки занимают уйму времени.
К тому же это я спрятался. Вот в чем правда, и она это поняла.
– Ты что? – набрасываюсь я. – Начинаешь меня попрекать?
– Это ты завел этот разговор. Я вообще ни в чем тебя не обвиняю, – ничуть не колеблясь, произносит Анаис.
«Черт, реагируй! Скажи мне, что я настоящий мерзавец. Почему ты так спокойна?»
– Значит, ты не хочешь трахаться, – отрезаю я.
Даже эта грубая реплика как будто совсем ее не задевает, поэтому я продолжаю:
– Знаешь, сколько девчонок вьется вокруг меня каждый день, а, Анаис?
Никакой реакции. Она сохраняет невозмутимый вид, и мое бешенство становится безграничным.
– А! – огрызаюсь я и со злостью пинаю шкафчик, отчего с него во все стороны падают кастрюли. – Да пошла ты в жопу! – снова ору я и на этот раз вижу, как Анаис вздрагивает.
Когда туман, который заволок мне разум, рассеивается, я осмеливаюсь взглянуть на нее: Анаис обхватила себя руками и с трудом сдерживает слезы. И эта картина действует на меня так же, как если бы кто-то щелкнул бы пальцами у меня перед носом, чтобы вывести меня из транса, и я наконец-то прихожу в себя.
Меня охватывает отвращение, поскольку я тут же осознаю, что только что ранил Анаис.
Я подхожу к ней и прижимаю ее к груди, но она остается неподвижной, застывшей и никак не откликается на мое прикосновение, а ее тело содрогается от всхлипов.